– Увы, да, – безрадостно ответила Кира, отпив из своего бокала. – Я там практически живу. Работаю почти без выходных. Возвращаюсь домой уставшей и сразу стараюсь как можно быстрее лечь спать. Ночь пролетает быстро, отдохнуть и восстановиться не получается; как была утомившейся вечером такой и утром остаюсь. Я уже не помню, когда в последний раз мне снились сны. А когда я открываю глаза поутру, всё начинается по новому кругу, и так из года в год.
– Как ты всё это выносишь? – с сочувствием спросил он.
– С трудом если честно. Иногда… а неважно.
– Важно Кира. Мне важно, – с нотками иронии простонал он.
Блондинка улыбнулся, вздохнула, рассталась с салфеткой, взялась за бокал.
– Раньше всё было просто, – загрустила она, – вначале была школа, затем академия, а потом мне предстояло найти работу и построить карьеру. Эти задачи были велики, каждая постепенно закрывала одну главу моей жизни и открывала другую. С каждым этапом возможностей становилось всё больше, а моя жизнь становилась всё насыщенней. Раньше у меня был план, я могла представить своё будущее, а теперь, когда все эти вершины уже позади я… – она вдруг смолкла.
– А теперь ты не знаешь, как быть дальше? – закончил за неё Соломон. – Самой себе и всем окружающим ты уже всё доказала и новых вершин больше не осталось?
– Я будто на месте топчусь. А что если дальше ничего не будет, что если это всё? Тогда получается, вся моя дальнейшая жизнь будет такой? От одной мысли об этом мне становиться страшно, – она осушила свой бокал. – Может, я придаю этому слишком большое значение?
– Нет. Любой бы на твоём месте чувствовал тоже самое. И если быть до конца откровенным, я тоже временами испытываю нечто подобное.
– Правда? – она с большим интересом посмотрела на него.
– Ты удивишься, но большинство людей проходят через это.
– Временами, когда мне становиться очень одиноко, я приоткрываю окно, чтобы слышать шум с улицы. Даже яркий свет от рекламного щита, что освещает улицу напротив моего окна, стал для меня отдушиной.
– Поэтому ты выбрала себе маленькую квартирку в шумном городе, где трудно найти покой, что днём что ночью?
– Знаю глупо, но это хоть немного меня успокаивает. Маме моей это очень не нравиться и она активно протестует. Хотя я сама признаю, что этот город мне не подходит и что так не может продолжаться вечно.
Кира наконец-то расслабилась, будто сбросила с души тяжкий груз. По-видимому, ей и правда не с кем об этом поговорить, вот и тащит она эту ношу в одиночку. Как и он сам, она тоже уже привыкла быть одна.
– Что ты думаешь дальше делать со всем этим? – спросил он.
Чародейка задумалась. Похоже, ей подобный вопрос ещё никто не задавал. Мудрецов желающих дать жизненный совет бесчисленное множество, а вот людей интересующихся её мнением очевидно нет.
– Я хочу, – она повеселела, – хочу для начала найти работу поспокойнее. Хотя бы временно, чтобы разобраться во всём, в том числе и в себе самой.
– Если тебе потребуется работа, ты всегда можешь работать со мной.
Эти слова рассмешили чародейку.
– Я не шучу. Я бы не пожалел ни сил, ни средств ради возможности чаще видится с тобой, – со всей серьёзностью проговорил он.
– Ты так открыто и без тени смущения это заявляешь? – она хитро улыбнулась.
– Я уже давно не мальчишка, чтобы смущаться. Подобные игры давно в прошлом, пусть там и остаются.
В юности они часто проводили вместе время, рассказывая друг другу том, о чём с другими молчали. Тогда их связывала только дружба, хотя любовное влечение всегда было между ними, но оба страшились всё испортить, поэтому никто не решался сделать первый шаг. И всё же была надежда на перспективу.
Пустые тарелки исчезли с их стола, а взамен им принесли вторую часть заказа. Поев вкусной еды и выпив достаточно вина, чародейка ещё больше открылась ему. Она рассказала ему про свою работу, про отношение со своей семьёй, в особенности с матерью, которая по воспоминаниям Соломона никогда не отличалась тактичностью и пониманием. Чувства захлестнули Киру, оттого она рассказала о многом из того, что её волнует. Долго же она держала это в себе, вынужденно скрывая свои переживания от семьи и друзей. Должно быть, её попытки поделиться своими страхами и печалями разбивались об непонимание родных и близких, как итог она замкнулась в себе. Но сейчас она с тем, кто всегда понимал её. Проговорили они долго, попутно расправляясь с ужином.
– Говоря о медиумах, я давно хотел спросить: какого это впадать в транс? – он чуть наклонился к ней.
– Неприятно, – с лёгкостью призналась Кира. – Разум затуманен, собственные мысли путаются, воспоминания частично исчезают. Твоё сознание очищается, чтобы освободить место новым данным. А потом от переизбытка информации в голове ты не в силах вспомнить даже собственное имя.
– Жутковато. Я ожидал, что всё непросто, но…
– Тебя это пугает? – удивилась чародейка.
– Немного.
