Узятся лесные дороги, вздымаются горные вершины. Объездными путями идёт караван на Запад, стараясь держаться подальше от опасных мест, – ведь земля полнится слухами о невиданных тварях, появившихся вдали от людских селений. Возьми с собой хоть армию – поможет ли она? Внезапная встреча с таинственной ворожеей, спутает все планы путников и направит их в неизведанные земли, зияющие на картах белым пятном.
– Посвящается читателю. Будь счастлив, и пусть всё плохое обходит тебя стороной
Великий Круг – так называли они его. Древние знания, древние умения мудрейших – давно забытые, давно сгинувшие в песках времён, сметающих всё на своём пути и не щадящих никого и ничего. Начавшись с разлада в едином видении, противостояние двух величайших знатоков Великого Круга привело к страшной трагедии, обернувшейся распадом и погибелью целого мира. Немногие сумели спастись, а среди выживших лишь единицы сохранили фрагменты древних знаний, а история разноречивых суждений была позабыта, когда подошёл к концу жизненный срок тех, кто ещё нёс в себе осколки этих печальных воспоминаний.
Но проторенный когда-то путь не сгинул в вечности, ибо оставшиеся хранители его секретов рьяно стремились пройти его до конца. Они разбрелись по миру, стараясь вернуть ему былое величие, но то ли им недоставало дара учительства и убеждения, то ли сами люди так сильно изменились, что мало кто был способен и готов понять, принять и продолжить то, что делали и к чему стремились древние. Как бы то ни было, именно они – далёкие потомки зачинателей Великого Круга – должны исправить давно позабытую ошибку и предотвратить ту угрозу, что эхом последствий нарушенного равновесия мира докатилась до нынешних времён и приготовилась погубить всё живое.
В Добраобаре, объединённом государстве одиннадцати независимых городов, их знали как ворожей, умеющих то, на что не был способен никто другой, но только время покажет, смогут ли они осознать свои высшие цели и хватит ли им сил и мастерства этих целей достичь. Пока же угрозы никто не ведал и ни о чём не подозревал. Крестьяне днями напролёт трудились на полях; ремесленные гильдии набирали умелых учеников, которые удивляли старых мастеров новыми идеями; купеческие караваны бороздили дороги Добраобара, везя с собой редкие товары из далёких стран востока и запада; а городские магистраты плели сети интриг и вели лукавые игры, борясь за деньги, власть и влияние. Ворожеи же здесь были редкими гостьями, но как только появлялись, то очень скоро попадали в цепкие лапы городской знати и, обременённые собственными обещаниями и пленённые хвалой, богатствами и роскошью городов, становились сошедшими с пути, живущими на старых знаниях и умениях, неспособными научиться большему. Так уменьшались ряды тех, в ком мир когда-то находил опору. Так исчезали те, кто мог противостоять грядущему. Так угасала последняя надежда.
– Быстрее, Альд, поторопись.
– Да знаю, я, знаю! – с заметным недовольством ответил Альден, копошась в своём походном мешке. – Ну где же он, где?!
Парень что-то искал среди аккуратно уложенных матерью вещей, своими яростными движениями всё больше превращая их в один большой спутанный комок.
– Караван ждать не будет, и ты прекрасно об этом знаешь, – напомнила мать.
– Да, да, да, – разозлился он на уже какое по счёту напоминание об очевидном. – Я не поеду без своего ключа, – насуплено сказал он и манерно сложил руки на груди.
– А в своей мастерской ты смотрел? – поинтересовалась мать.
– Ну а как ты думаешь? – огрызнулся мальчик.
– Одолжишь у других учеников, – попыталась успокоить его мама, но, разумеется, безуспешно.
– У других учеников! – язвительно повторил Альд. – Делать им нечего, как раздавать свои инструменты первым встречным.
– Когда подружишься с ними, то первым встречным уже не будешь, – возразила она.
Он ничего не ответил, поправив на носу очки с маленькими хрустальными линзами шестигранной формы. Несмотря на свой замкнутый характер, он действительно очень хотел найти единомышленников среди учеников механической гильдии. Деревенские оболтусы не принимали Альдена в свою компанию и частенько подшучивали над ним, из-за чего он замыкался в себе ещё больше. Друзей у него не было совсем, и почти всё свободное время он проводил в одиночестве в мастерской, которую соорудил сам в ветвях двух старых деревьев, что росли неподалёку от дома на холме.
