– Новости, да… – спохватилась Белянка и с опаской взглянула на Стрелка. – У Ивы… в смысле на том берегу, я опять встретила чужака из тумана.
Стрелок вновь посуровел:
– Стел, я запомнил его имя.
– Да, Стел, – она кивнула и отвела глаза. – На закате он будет здесь, на Большой поляне. Собирается что-то нам рассказывать. Просил, чтобы мы слушали внимательно и были… гибкими, – последнее слово она произнесла шепотом.
– Просил что? – повысил голос Стрелок.
Белянка затараторила:
– Он говорит, что если мы не позволим построить храм его богу и не будем ходить на службы – будет плохо.
– Плохо? – светлые брови взлетели так высоко, что сморщинили лоб. – Что значит «плохо»?
– Он сказал – будет резня, – выдавила она севшим голосом.
– Гонцов не убивают – полагаю, это единственная причина, по которой ты еще жива, – Стрелок сжал кулаки и огляделся, будто хотел что-нибудь разбить, но, так ничего и не отыскав, каменным взглядом уставился на Белянку. – Я запрещаю тебе ходить одной.
Внутренне сжавшись до маленького комочка, она только кивнула в ответ – сейчас лучше не спорить. А дальше – дальше будет видно.
Стрелок поджал губы и задумчиво протянул:
– Значит, на закате твой Стел будет говорить…
«Твой Стел»? Что значит «твой Стел»?
– А… – начала она, но мягкая ладонь тетушки Пшеницы больно сжала запястье.
Белянка обернулась – хозяюшка выразительно качнула головой и тут же приветливо улыбнулась Стрелку:
– Так, может, пока до заката есть время, пообедаете у меня? Мы же пришлым наготовили – они и половины не забрали, не по вкусу, что ли, наша стряпня? Там полдеревни собирается. И Рыбак там, кстати, будет. И Ловкий с Лаской, и…
– Ловкий с Лаской? – нахмурилась Белянка будто ослышалась.
Но глаза бывалой сплетницы блестели красноречивее любых слов.
– Пообедаем, – кивнул Стрелок и взял Белянку за руку.
Она не взглянула на него – только сжала пальцы, ощущая шершавые линии его ладони.
Солнце скатилось к мохнатым соснам, тенями исполосовав поляну. Белянка ступала по мураве, склеенной медовым светом, и не могла вдохнуть загустелый воздух. Взгляды липли будто назойливая мошкара: девушки в пестрых юбках смотрели завистливо и зло; матроны с малышами на руках – с осуждением; а старая дева Холщова, в одиночестве рассевшаяся на плетенке, сразу и завидовала, и осуждала. И только Ласка, смело прильнувшая к Ловкому, хитро подмигнула Белянке и улыбнулась. Она расправила вокруг себя багряную юбку – настоящую взрослую юбку! – и тонкими пальцами сжала его ладонь.
Белянка наконец-то преодолела последние шаги, опустилась на скамью рядом со Стрелком, который ничего не замечал и пристально смотрел на Ловкого, пока тот не приподнял руку и не кивнул.
– О чем вы договорились? – прошептала Белянка.
– Да так… – Стрелок глянул на нее и потрепал за плечо. – Не бери в голову, Бель.
– Как же…
– Приветствую почтенных жителей деревни Луки! – на поляне появился Стел.
Стрелок шагнул ему навстречу и ответил в тон:
– Деревня Луки приветствует гостей!
Они стояли нос к носу и сверлили друг друга взглядами. Высокий для лесного народа Стрелок и невысокий для пришлых Стел – они оказались одного роста.
– Я бы предпочел начать, – первым нарушил молчание Стел.
Стрелок кивнул и молча вернулся на скамью, сжал руку Белянки горячей ладонью. Стел огляделся, щурясь в закатных лучах. Пуговицы на его чудной одежде и замысловатая рукоятка меча бликовали солнечными зайчиками, сапоги белели соляными разводами.
– Я хочу рассказать, что привело нас, жителей Городов Ерихема, в лес, – начал Стел, выдержал долгую паузу и весомо добавил: – Домой.
– Домой? – потянуло сквозняком.
– Домой, – подтвердил Стел и улыбнулся. – И мы, и вы – дети леса.
– Что-то непохожи!
Но Стел не слушал случайных выкриков, а вдохновенно говорил – и здорово было то, что он и вправду верил своим словам.
– Когда юный Лес был втрое больше нынешнего, омываемый с запада туманным морем, скованный с севера и востока седыми горами, наши общие предки тихо и неприметно соседствовали с деревьями. Они не знали магии и крови, горя и огня, движения и речи. Лишь вековечный покой, мудрость глубинных вод и шепот ветра. Но мятежные души просили страсти, любви и пламени, хотели боли и смеха, свершений, открытий, поражений и ошибок. И тогда в Теплом мире появился Сарим. На нашем с вами общем языке его имя означает «Любовь». Тепло пришло в движение, люди осознали себя и обрели жизнь.
– Под ветвями стелился туман…
Струны лютни зашелестели глухим напевом – это Дождь заиграл Песнь Первых людей. На белесом камне, в выцветшей накидке, с серебристыми струями волос, он казался пятном света. Знакомые звуки обволакивали душу, баюкали: давным-давно эту песню пела мама, качая маленькую Белянку. Солнце лилось лучом из окошка под сводом землянки, и мамины руки сладко пахли ландышами.
Белянка беззвучно вторила, едва шевеля губами, и смотрела, как с каждым куплетом теплеют осенние глаза Стела, будто солнце рвется изнутри, как уходит горечь и усталость. Можно подумать, он только и мечтал что услышать Песнь Первых людей от жителей леса.
