— Ты так и не попробовал тогда бишбармак… А бишбармак — такое блюдо!
Назаров усмехнулся. Он так далек сейчас был от этого бишбармака!
Вспомнились письма Фатимы — в то время еще не знала она русской грамоты. Антон догадывался, что пишет их ей Иван.
«Мне, Антошенька, пора и замуж выходить, человек самостоятельный попался», — это уж ясно, от себя тогда сочинил Иван.
…Сгрудились задумчиво горы, нежно зеленеющие за прозрачными ветвями берез и осин.
Назаров шел за Фатимой по поляне, усеянной подснежниками. Когда-то он с трудом отыскал несколько цветков для Фатимы — и сколько было радости!
Она тоже вспомнила.
— Помнишь, Антон, мы приезжали сюда лес валить? Шли вот по этой поляне, и ты нарвал мне подснежников и сказал, что у вас они зовутся сон-травой.
Она стояла на холмике почти по щиколотку в подснежниках, уже далеко не девчонка, другая, обогатившая природный ум ученьем и многолетним трудом, и все-таки до боли прежняя и родная. В голубом спортивном костюме, в красной куртке и берете такого же цвета выглядела совсем молодо и была по-прежнему красива. Помолчать бы вот так…
Но Фатима спросила:
— Ты счастлив был, Антоша?
Не нужно было спрашивать сегодня такое.
<p><emphasis><strong>Виталий Шувагин,</strong></emphasis></p><p><emphasis>учитель</emphasis></p><p><strong>МАГНИТОГОРСКИЙ РАССВЕТ</strong></p><p><emphasis><strong>Стихотворение</strong></emphasis></p>С Атача, из туманных верхов,чуть потягиваясь и нежась,наплывает на гул цеховпредрассветная свежесть.Звезды гасятся, как фонари.Миг —и ночь улетела в небыль,ковш горячей уральской зарикто-то выплеснул в небо…С эстакады,в спецовке,поэт,отстоявший ночную смену,то ли оду, то ли сонетвслух читает мартену.А рассвет,как мальчишка босой, —через пруд — вперегонку с ветрами,на газонах рисует росойсловно мелом орнамент.И Магнитка спешит, светла,в продолженье забот неустанных……В небо подняли солнце,как флаг,работящие краны!<p><emphasis><strong>Виталий Юферев,</strong></emphasis></p><p><emphasis>артист драматического театра</emphasis></p><p><strong>СТИХИ</strong></p><p><emphasis><strong>ПУШКИ</strong></emphasis></p>Сидит на пугачевской пушкемальчонка рыженький верхом.Вихор задорный на макушкедрожит под свежим ветерком.Уперся пятками босымив ступицы ржавые колес,сверкнул глазами озорными,как будто конь его понес.Ему и невдомек, пожалуй,что пушке этой двести лети что она в дыму пожаровему прокладывала след.<p><emphasis><strong>ГРОМОТУХА</strong></emphasis></p>Камни, камушки,жарко, сухо!Речка-ниточкаГромотуха!Не река —одно наказание!Но откуда такоеназвание?Если жаждав горло стучится,воробью из неене напиться!Но всему наступаютсроки.Посылает веснапотоки.И речонка,ворочая камни,стопудово бьеткулаками.И грохочет, гремитбез натуги,как положеноГромотухе!<p><emphasis><strong>НА ГОРЕ КОСОТУР</strong></emphasis></p>Освежающий, хлесткийдождик летний прошел,и от капель березкиотряхнули подол.Был он, дождик, и не был —скатерть неба чиста.А отсюда до небалишь косая верста.Здесь тропинкой когда-топроходил грозный тур.Не случайно гора таназвана Косотур!И хрустели травинкипод ногою быка…Тает, тает тропинка,убегая в века.<p><emphasis><strong>Леонид Чернышов,</strong></emphasis></p><p><emphasis>машинист крана</emphasis></p><p><strong>СТИХИ</strong></p><p><emphasis><strong>БРАТ</strong></emphasis></p>
