«У меня нет оружия под бело-голубой униформой, Аарон Снелунд. При себе у меня только ноги и руки. И еще есть черный пояс в каратэ и навыки в других видах единоборств. Ради незаконченного дела я надену маску веселости и постараюсь стерпеть унижения, и это поможет мне довести дело до конца — с радостью уничтожить тебя».
Так как, по мнению Снелунда, Флэндри теперь должен был чувствовать себя так, будто с него содрали кожу, и поэтому легко было проверить его правдивость, то Флэндри изобразил горькую усмешку:
— Не так все было удачно, как вы думаете, сэр. Она отказалась даже от моих предложений (Флэндри подчеркнул интонацией слово «моих»). Умоляю вас держать это в строгом секрете. Но, действительно, она была с нами — единственная женщина, красивая, способная, яркая.
К концу нашего путешествия практически все члены моей команды были влюблены в нее по уши. Она совершенно ясно дала всем понять, что ее пребывание здесь, у вас, было очень неприятным.
Если быть откровенным, сэр, я побаиваюсь мятежа в команде, если мои люди начнут подозревать, что ее собираются вернуть вам.
Кстати, достать и привезти сюда коды противника было большим риском с моей стороны.
— Итак, вы потворствовали ее побегу, — Снелунд отпил вино из бокала.
— Это запросто выяснит первый попавшийся следователь, командор. Это серьезное обвинение против вас независимо от того, сообщим мы об этом или нет. Ее все равно позже обнаружат.
— Но я не делал этого, сэр.
— Что? — Снелунд резко выпрямился в кресле.
Флэндри быстро сказал:
— Давайте отбросим иносказания, сэр. Она выдвинула серьезные обвинения против вас. Некоторые люди смогли бы использовать эти заявления, чтобы получить дополнительный довод в пользу того, что именно ваши действия привели к возникновению восстания. Я бы не хотел этого. Если вам приходилось читать исторические произведения, то вы согласитесь, что ничто не приносит больше неприятностей, чем образ Боадицеи — точно не помню, как ее звали, — образ мученицы, особенно если это еще и красивая женщина.
Может случиться так, что на Империю обрушатся новые страдания. Я чувствовал, что мой долг — удерживать ее. Чтобы получить согласие команды, я заверил их, что она не вернется сюда. Поэтому мы направили ее в специальный отдел Флота, где закон защищает пленника и любые свидетельства приобщаются к делу.
Лицо Снелунда окаменело.
— Продолжайте, — сказал он.
— Флэндри обрисовал вкратце, как он собирается спрятать Кэтрин.
— Флот будет собран и подготовлен к отправке на Сатан в течение приблизительно трех дней, — сказал он в конце своего рассказа, — поскольку теперь наши разведчики подтвердили, что враг все еще использует тот код, который я добыл. Предполагается, что я не буду сопровождать Флот. Однако моя команда надеется, что я получу приказ, если очень постараюсь, полететь на «Роммеле» к Айфри, на Землю или в другое какое-нибудь место, где Кэтрин была бы в безопасности.
У моих подчиненных всегда будет возможность выяснить, какой приказ я получил в действительности. Вы прекрасно знаете, как быстро распространяются такие сведения в любых учреждениях.
Если я не получу приказа, который позволит мне улететь подальше, то я не уверен, что секретность свяжет языки всех этих парней.
Раскрытие истинного положения дел из-за утечки информации могло бы поставить вас, сэр, в неудобное положение в это чрезвычайно напряженное время.
Снелунд осушил бокал и снова наполнил его. Характерное бульканье жидкости, льющейся из бутылки, громко звучало на фоне тихой музыки.
— Почему вы рассказали мне все это?
— По причине, которую я вам уже называл. Как патриот, я не могу позволить, чтобы дальнейшие события вели к продолжению восстания.
Снелунд внимательно посмотрел на Флэндри.
— И она отказала вам? — спросил он медленно.
Злоба сквозила в ответе Флэндри:
— Я не очень-то настаивал. Тем более если учесть, что она уже побывала во многих руках.
И быстро добавил, сразу успокоившись:
— Но это не имеет отношения к тому, что мы с вами обсуждаем. Мои обязательства перед вами, Ваше Превосходительство, те же, что и перед Империей…
— Да, конечно, — Снелунд оживился. — Вовсе не повредит иметь среди тех, кто нынче идет в гору, человека, обязанного вам, не так ли?
Взгляд Флэндри стал самодовольным.
— Да, да, я думаю, что в данном случае у нас с вами полное совпадение взглядов, я бы сказал — резонанс. Так в чем же состоит ваше предложение?
— Хорошо, — ответил Флэндри. — Насколько известно в официальных кругах, на «Роммеле» нет никого, кроме моего многочленного дидонианина. И хиш никогда не сможет говорить. Если приказ о моем новом назначении будет издан прямо сегодня вечером, чтобы я мог не просто улететь куда-то и занять там какой-то пост, а провести новую разведку и потом составить отчет на мое усмотрение — с минимальной командой на борту (Ваше Превосходительство может запросто позвонить кому-нибудь из аппарата Пикенса и проверить мои слова) — я смогу вернуться на корабль и улететь.
