— Я имела в виду мои метания, измену… О, ладно, давай забудем то, что я говорила, Ники, дорогой. Это была пустая надежда. Я буду хороша с тобой. Давай вместе наслаждаться этим вечером, и, может быть, кто знает, может быть, когда-нибудь мы встретимся снова.
Вдруг его пронзила догадка. Он выпрямился, сидя, и стал невнятно бормотать.
«Почему это не пришло мне в голову раньше?» — думал он.
Диана внимательно посмотрела на него:
— Что-нибудь не так?
Он перебирал различные варианты в своей голове, вдруг радостно засмеялся и сжал ее пальцы:
— Совсем напротив, я, похоже, напал на след в некоторой степени правдоподобного ответа. Если тебе, конечно, это интересно.
— Что? Я… Так в чем же дело?
— Пожалуйста, — сказал он, — ты отбросила как фантастическую идею работать дальше вместе со мной, но не слишком ли ты поторопилась? Ты уже доказала, что являешься твердой и одновременно изворотливой, не говоря уже о том, что ты красива, просто очаровательна. Но выше всего стоит уникальный, бесподобный дар, которым ты обладаешь. И Айдвайру не составит особого труда убедить тебя вновь откачнуться к нему. Наша служба безопасности военно-космических сил запрыгает от радости, получив тебя, после того, как я пошлю сообщение по своим каналам. Мы будем довольно часто видеться с тобой. Я почти уверен, что мы время от времени будет работать вместе… Даже в том случае, если они пошлют тебя в Ройдханат, в качестве двойного агента…
Он запнулся. Ужасная картина предстала перед ним…
— В чем… в чем дело? — спросил он, запинаясь.
Ее губы некоторое время беззвучно двигались, прежде чем она смогла вымолвить слово. Ее глаза оставались сухими и лишь побледнели, как будто пламя пронеслось перед ними. На ней не было лица.
— Ты туда же, — наконец сказала она.
— Что, я не…
Она остановила его жестом:
— Все, насколько я могу припомнить. Покончено с Айдвайром, теперь — ты.
— Поясни же, наконец, что такое? — недоумевал Флэндри.
— Все использовали меня, — ее голос был бесцветным и едва слышным. Диана смотрела куда-то мимо него.
— Ты знаешь, — сказала она, — самое забавное состоит в том, что я хотела, чтобы меня использовали. Да, да, представь себе, хотела дарить, служить, помогать, принадлежать кому-нибудь… Но ты видел всего-навсего инструмент, вещь. Каждый из вас видел во мне вещь.
— Диана, я даю тебе свое слово чести…
— Чести? — Она медленно покачала головой. — Это очень странно, — голос ее вновь изменился, теперь он был высоким, как у ребенка, который не может понять, что происходит, почему он отныне никому не нужен и должен остаться один.
Диана выпрямилась.
— Хорошо, я буду работать на вас. — Она сконцентрировала взгляд на Флэндри. Он продолжал изумленно и беспомощно наблюдать за Дианой. — Что касается тебя, — начала она спокойно, — полагаю, не переборщу, сказав, что ты готов переспать практически с каждой женщиной, которая попадется на твоем пути. Но теперь я искренне желаю, чтобы ты никогда не узнал ту, которую действительно желаешь.
Последнее замечание мало задело Флэндри.
— Ты переиграла, — сказал он, надеясь, что резкий тон сработает, — ты пьяна и находишься в истерическом состоянии!
— Ты можешь говорить все, что тебе угодно, — произнесла она устало, — а теперь, пожалуйста, уйди.
Он ушел и устроился на ночь в другом месте.
Утром корабль приземлился на Айзабью. Диана спустилась по трапу, не попрощавшись с Флэндри. Он наблюдал за ней: сгорбленная, вздыхающая.
«Женщины! — подумал он, — вы все-таки чужестранцы среди нас»! — и уверенно направился через проходную космодрома в город, где можно достойно отметить победу!
