Я молча встал в дверях и застыл, как статуя. Впереди был большой зал, на бетонном полу которого были нарисованы некие символы, а в самом зале горели свечи.
— Тебя, капитана ФСБ, гоняют как зайца по городу! — поднял Андрей большой палец вверх, — а всего то, что ты сделал — это убил пытавшихся убить тебя вампиров. Но вампиры сейчас везде, они в полиции, в депутатах, во власти. Сосут кровь из работяг, и терять свое положение не намерены! Вот и хотят прибить тебя, понял?
— Немного понимаю, — кивнул я головой.
— Вот и чудно, — кивнул в ответ Андрей Юрьевич, — смотри, заходишь в этот круг, — он показал на пентакль на полу, — втыкаешь нож в центр, добавляешь крови, и все, ты поехал в нужном направлении. Ну а нам с Тайсоном пора, бывай!
— Подожди! — крикнул я, — как ты узнал, что я приду сюда?
Андрей Юрьевич остановился, снял очки и протер их носовым платком.
— Очень просто. Дядя Леша сказал и время, и место. Я арендовал это помещение, — показал рукой с зажатой в ней тростью Андрей Юрьевич, — и все сделал по инструкции. Мда, чертить такое было трудно, но все же, думаю, ты оценишь мою работу.
— А дядя Леша, он то откуда мог знать? Он пояснил тебе? — не отставал я.
— Да, пояснил. Конечно пояснил, — после паузы, добавил мой новый друг.
Рядом, совсем близко, раздался вой полицейской сирены, и я уже пожалел, что зря затеял этот разговор, времени в обрез. А вот Андрей Юрьевич, похоже, не спешил.
Наконец, он хлопнул меня по плечу, алабай потерся об ноги, и оба вышли за дверь. Я остался один посреди помещения со свечами в углах пятиконечного пентакля.
— Ты сам ему об этом все рассказал, — звучала у меня в ушах его последняя фраза.
Дверь за моим новым знакомым захлопнулась, и я остался один. Что-то знакомое показалось мне во всем этом ритуале. Вынуть нож из чехла, готово. Я сжал нож двумя руками и закрыл глаза. Потом вдруг открыл их и порезал себе мизинец на левой руке. Кровь просочилась по пальцу тонкой струйкой. Я острием лезвия собрал ее, и воткнул в бетонный пол нож. Пол бетонный, нож из серебра. Серебро мягкий металл, не может он воткнуться в бетон. Но, тем не менее, это произошло. Нож из серебра легко вошёл в бетон. Свечи тут же погасли, и вся комната погрузилась в полную темноту. А потом меня как будто разобрали на молекулы и атомы и перенесли в другое место. Когда я пришел в себя, то лежал в полной темноте на том же бетонном полу. Нож светился в центре пентакля, и гробовая тишина.
Снова запах крови в носу. Платок у меня с собой, пошарил в кармане и вытер нос. От запаха крови мне стало нехорошо, накатил жуткий голод, как будто захотелось пить. Не есть, а именно пить кровь! Что это такое? Разве я вампир? Нет, серебра я не боюсь, запах чеснока тут повсюду, тоже нормально воспринимаю. Стоп, а откуда тут запах чеснока? Его точно не было до того момента, как я воткнул нож в бетон. Похлопал себя по боковому карману и вытащил маленький карманный фонарик.
Тонкий луч фонаря осветил все пространство, где я находился. Тот же бетонный пол с пентаклем на нем, из которого торчит мой нож. По стенам развешаны гирлянды из чеснока, и сильный запах от них идет. И дверь. Деревянная, но не такая, как была, вроде бы…
Я поднялся с пола, отряхнул брюки от пыли, легко вытащил нож из пола и сунул его в чехол. Потом вытащил пистолет из сумки-кобуры, и в одной руке с пистолетом, в другой с ножом, направился к двери. Патрон у меня в патроннике, только с боевого взвода пистолет снят. В случае чего, выстрелю самовзводом.
Дверь со скрипом открылась, и паутина с нее полетела мне в лицо. Я фыркнул, и рукой с фонарем отбросил ее. Когда же тут так все успело зарасти паутиной? Шаги гулко отдавались на деревянном полу. Странно, вроде везде бетонный пол был, а сейчас деревянный. Комната захламлена мусором, как будто давно заброшена. А ведь именно тут мы разговаривали с Андреем Юрьевичем, и было чисто и прибрано, только пусто. А сейчас — вон, диван старый стоит, вот стулья валяются, в окно забор виднеется… Надо на улицу выходить.
Еще несколько шагов и толкаю массивную железную дверь на входе. Заперта, да еще на ключ. И замок слишком хитрый, я таких не видел. Сколько ему лет, интересно? Что же делать? Искать ключ? А где его искать. Может, назад пойти и снова нож воткнуть? Вряд ли мне хочется назад, в руки родной российской полиции и справедливого суда. Поэтому, в окно я полезу, в окно, благо, окна тоже старые и деревянные. Фу, сколько на них паутины! И чеснок, повсюду чеснок висит, как будто кто-то постоянно его обновляет. Все старое, а головки чеснока свежие.
Немного повозившись с запором на окне, я с шумом открыл его и заглянул во двор. Высокий покосившийся деревянный забор, деревянная стена за ним, и все. Темнота дальше, огни совсем не горят, полный мрак. И у забора машина стоит. Точно, машина, Нива наша, российская, старая, двух дверная, белого цвета, и черные руны на ней нарисованы по всему кузову.
