Должен со стыдом тебе признаться — написать-то написал, но как! Превратил мои записи в многословный рассказ, наворотил — представить себе не можешь — сколько лишнего! Номер журнала «Звезда» с этим рассказом отослал Фучику в «Руде право»: представляю, как он смеялся над моими литературными чрезмерностями, когда журнал дошел до него.
Прилетел вчера дневным самолетом. С аэродрома — прямо к Гале Козловской: мол, явился бродяга. Вместе пообедали. Галя из-под пышных седых волос то и дело бросала на меня внимательный взгляд. С болью смотрел на ее тяжелую походку: ноги больные. Если бы мог ей помочь…
А сегодня с утра окунулся в праздничную толпу. Перебегал, как в юности, поперек колонн демонстрантов. В руках идущих красные маки, нарциссы, садовые тюльпаны всех тонов и оттенков, а я не могу подарить тебе даже ветку жасмина!
Удивительное дело, когда общаюсь с другими, мне случается бывать в ударе, и тогда, как мне кажется, изобретателен, разнообразен, умен. А с тобой всегда глуп и твержу одно и то же: наверное, из-за того, что ни секунды не могу терпеть твоей нелюбви. Стоит мне ощутить твое равнодушие, целый день хожу подавленный… не то слово — окаменевший нравственно и физически; а потом начинаю доискиваться до причин, страдать. Считаясь с переменчивостью твоего характера, мне быть бы стойким оловянным солдатиком. Не выходит…
Знаешь что, расскажу-ка тебе сегодня одну первомайскую историю, и как раз о подарках.
… Великая Отечественная. Группа узбекских писателей и актеров поехала с подарками узбекского народа на фронт. На передовой дали праздничный концерт: выступали на импровизированной сцене — у пятитонного грузовика откинуты борта, грузовик задрапирован, сверху накрыт ковром. Поэты читали стихи, актеры плясали и пели. А в первом ряду сидел командир и чему-то все время усмехался.
После концерта поэт Гафур Гулям» подошел и спросил:
— Что вас смешило?
Командир возьми да откинь драпировку с грузовика. Оказалось, стенки подперты ящиками с минами., Плясали на минах! Актерам стало не по себе, а командир протянул им мелок:
— Распишитесь на минах. От вашего имени пошлем в подарок фашистам!
Дрожали, но расписывались.
В тот же Первомай Гафур Гулям беседовал с пленным гитлеровским офицером. Вот запись, сделанная мною тогда же, по свежему следу:
Гафур Гулям. Что заставило вас поднять против нас оружие?
Офицер. Меня мобилизовали и отправили на фронт.
Г. Гулям. А как далеко вы думали пройти в глубь нашей страны?
Офицер. До тех пор, пока командование не приказало бы нам остановиться.
Г. Гулям. Вот я узбек. Вы знаете такую республику, такую страну — Узбекистан?
Офицер. Нет, не слыхал.
Г. Гулям. Ну а Туркестан? Про Туркестан… про такую страну вы слыхали?
Офицер. Это где турки живут?
Г. Гулям. Нет, зачем же турки… Гораздо восточнее…
Офицер. Нет, не слыхал.
Г. Гулям. Ну хорошо, а про Баку вы слыхали, знаете?
Офицер. Знаю.
Г. Гулям. И про Индию знаете?
Офицер. Знаю.
Г. Гулям. Как вы думаете — между Баку и Индией есть какое-нибудь пространство?
Офицер. Вероятно, есть.
Г. Гулям. Ну вот, как раз на этом пространстве и находится Узбекистан — республика, в которой я родился и вырос. Что же, вы думали захватить и нашу республику, добраться до нас?
Офицер. Если бы приказало командование.
Г. Гулям. А что бы вы тогда сделали с нами, с нашими семьями?
Офицер. То, что приказало бы командование.
Г. Гулям
Офицер. Если бы приказало командование, привезли бы.
Г. Гулям
И отступлю еще на двадцать с лишним лет назад. Мне попалось как-то в архивах старое заявление, его энергия и поэзия пленили меня:
