Круглая Радуга (ЛП) полностью

Он прибывает в Дом-Двенадцать готовым к человекоубийству. Угонщики велосипедов смываются в окраинные улицы, старые профи крутят педали трое в ряд. Молодые мужчины с модными усиками прихорашиваются в окнах. Детвора занята грабежом мусорных ящиков. По углам двора разметает официальную документацию, сброшенная кожа самого Зверюги. Дерево необъяснимо усохло на улице в окостенело чёрный труп. Муха сверзилась вверх брюхом на переднее крыло мотоцикла Мехико, дёргается секунд десять, складывает свои чуткие крылья в разводах и сдыхает. Вот так сразу. Роджер впервые такое видит. Эскадрильи Р-47 пролетают плотными формированиями, в каждом размашистый знак «птички» КрасноБелоСинеЖёлтой в неизменной форме беловатого неба, эскадрилья за эскадрильей: это либо военный смотр, либо следующая война. Штукатур работает на углу, затирает шрамы от бомб в стене, раствор кучей на его соколе словно сочный сыр, непривычный руке мастерок унаследован от мёртвого друга, всё ещё, в эти первые дни, оставляет борозды, как ученик, лопатка инструмента чуть великовата для его силы… Генри был здоровый увалень… Муха, которая не сдохла, расправила крылья и улетела дурачить ещё кого-то.

Ну погоди, Пойнтсмен, врывается в Дом-Двенадцать, пробковые доски встряхтадахнули во всех семи холлах с пролётами, руки регистраторов, удлиняясь, потянулись к телефонам, так, где же ты, падла.

В офисе нет. Но Гёза Рожавёлги тут и пробует умничать с Роджером: «Вы устраи-ваите це-лое представ-ление, мол-одой чел-овек».

– Заткнись Трансильванский олух,– рычит Роджер,– мне нужен босс, а ты попробуй дёрнуться и забудешь вкус первой группы крови, Джексон, эти клыки даже овсянку не осилят, после того как разберусь с тобой—

В испуге Рожавёлги, отступает за кулер с водой, пытаясь прихватить вращающийся стул для самозащиты. Сиденье отваливается и в руках Рожавёлги остаётся лишь основа сработанная—ну это ж надо!—в виде креста.

– Где он?– Мексиканский тупик, Роджер скрипит зубами, не поддавайся истерике это контр-продуктивная роскошь, которую не можешь в момент такой уязвимости позволить... – Говори, тварь, или уже не спрячешься под крышку ни одного гроба.

Вбегает невысокая, но отважная секретарша, такая тебе херувимочка, и начинает хлестать Роджера по голеням налоговыми записями об избыточной прибыли от 1940 до 44 Английской сталелитейной фирмы, у которой общий патент с Vereinigte Stahlwerke на сплав использованный для соединений линии проложенной в корму S-Ger"at в A4 номер 00000. Но голени Роджера не расположены к получению такого рода информации. У секретарши падают очки. «Мисс Мюллер-Хохлебен»,– читает с бейджика у неё на груди,– «вы смотритесь зверски без своих очков. Одевайт обратно, битте»,– этот Нацистский прикол навеян её фамилией.

– Я не могу найти их,– и впрямь с Немецким акцентом,– я плохо вижу.

– Ну-ка посмотрим чем можно вам помочь—ага, это что? Мисс Мюллер-Хохлебен!

– Ja. . . .

– Как выглядят эти ваши очки?

– Они белые—

– С такими миленькими стразами по всей оправе, Fr"aulein? а?

– Ja, ja, undmit—

– И по дужкам тоже, а и c перьями?

– Страусиные перья...

– Перья страуса самца в синей павлиньей окраске, вытарчивают по краям?

– Это мои очки, ja,– грит, шаря вокруг, секретарша,– где они?

– А вот тут!– топает ногой ХРЯСЬ, разбивая их в арктическую россыпь по всему ковру Пойнтсмена.