— Не потому что она медленно росла. Это было минусом, но не решающим, так как модель создавали до Войны как сугубо гражданский инструмент и скорость роста не очень влияла на эффективность. По уровню силы «Рафи» так же превосходила последующие модели. Главное, из-за чего модель «Рафи» была признана неподходящей для массового выпуска — она имела чувства и сознание, как и у людей и АРС. Самое главное, что у неё чувства не отключались во время психокинеза. Она не могла сопротивляться приказам, но всё чувствовала — и страх, и боль, и всё остальное. Оператор это знал и не мог распоряжаться Инструментом в полной мере. Последующие МАРС были лишены большинства чувственных функций и эмоций, и даже разум их был ограничен сугубо рабочими функциями. Они уже воспринимались Операторами действительно как умные инструменты, как задумывалось проектом. Да и в операторы стали отбирать самых малоэмоциональных.
Фея говорила это бесстрастным голосом, её не волновала ерунда вроде человечности. Я пробормотал:
— Лишены эмоций, чувств?.
Вспомнилась одна цитата: «-Солдаты, я освобождаю вас от химеры, именуемой совестью!»…
— Ваши эти создатели Гитлера не слушали?
— Нет. Кто это?
— Неважно. О нравственных качествах создателей живого оружия мы потом поговорим. Как Лани «отключить»?
— Подай соответствующую команду. Только ты можешь её включить в боевой режим и выключить.
Я мысленно посмотрел на мысленную стену. Вот кнопка с надписью «Боевой режим — откл».. Нажал. Из Лани словно вынули стержень. Она медленно осела на пол и схватилась за голову, бормоча:
— Что это? Что это со мной? Я не хотела, не могла. Мной словно управляли…
Я подошёл к ней, сел рядом. Она, не отрывая рук от головы, посмотрела на меня и заплакала:
— Фрам? Это значит что я — не я? Значит я и вправду — подкидыш? Мама… Папа…
Мне было очень жаль мою Лисичку, но я ничего не мог ей ответить. С этим она должна справиться сама. Я мог только притянуть её к себе и крепко обнять. Она долго плакала в моё плечо. Фея благоразумно держалась в стороне. А что ей? Она ждала тыщщу стодов — подождёт и лишних пятнадцать минут. Эмоции Лани её не трогали. Наконец вэйта перестала плакать, но так и сидела, неловко поджав под себя ноги и уткнувшись мне в плечо. Глухо спросила:
— Фрам. Это ведь ты мной управлял?
— Не совсем. Я только дал приказ защищаться. Остальное ты делала сама.
— Это не я. Я ничего такого не умею. Это словно кто-то внутри меня всё делал за меня, а я будто стояла в стороне. Трудно объяснить… Фрам, я — чудовище?..
— Нет. Ты — моя любимая вэйта, моя жена.
— Но теперь ясно, что я — чудовище.
— Моё любимое чудовище.
— Только это меня и успокаивает. Ты ведь не бросишь меня?
— Нет. Я тоже чудовище. А чудовища должны держаться вместе.
— Ты? Как так?
— Ты правда хочешь знать?
— Угу.
— Давай встанем? А то у меня, честно говоря, зад занемел.
Лани отстранилась, улыбнулась. Мы поднялись, пошли к выходу из тренировочного зала. Фея не «пошла» с нами. Даже не знаю — почему. Я не обманулся в ожиданиях: сбоку была ещё дверь. Походя нажал плашку открытия. Комната отдыха, как я и думал. И автомат с пищей тут есть. Взял клубничный компот для Лани и простой воды для себя. Сели рядышком за стол. Вэйта привалилась плечом и тихо пила. Я тоже отхлёбывал прохладную водичку.
— Ну и что в тебе чудовищного?
— Да ничего такого особенного, кроме того, что я — человек из другого мира.
— Угу… Чего?!
Лани даже отпрянула от меня и изумлённо хлопала своими длинными ресницами. Да уж, парочка получилась — клон давно умершего искуственно созданного существа и «попаданец», невольно укравший чужое тело. Обхохочешься просто.
— Да, Лани. Твой муж — человек из другого мира. Я сам мало что понимаю. Жил себе на планете Земля и вдруг после удара зелёной молнии очнулся в теле местного жителя Фрама Корбина.
— Как тебя зовут… Звали раньше?
— Сергей Корнев.
— Сергей? Странное имя. — Сказала Лани и снова привалилась на место.
Недолго же длилось её изумление.
— Обычное.
— А сколько стодов тебе было?
— Ну, я был старше, чем моё нынешнее тело. Примерно стодов на тридцать старше тебя…
— Ого. Ты совсем взрослый. Не даром рядом с тобой я всегда ощущала себя девчонкой-старшеклассницей.
— Ты хочешь сказать, что я спал с несовершеннолетней? — Усмехнулся я.
Лани потёрлась щекой о моё плечо и усмехнулась тоже:
— Можно и так сказать.
Мы долго сидели молча, думая о своём. Вернее думала в основном Лани, а я ей не мешал. Для меня и так многое было ясно. Да и Лани уже смирилась с тем, что она не простая вэйта. Моё признание тоже особого изумления у неё не вызвало…
— Фрам. То есть — Сергей.
— Зови меня Фрамом. Я привык к этому имени.
— Хорошо… Фрам… Ты был счастлив там, у себя?
— Да не особо. Здесь мне не хуже. А последнее время — даже лучше.
— Почему?
— Где я на Земле найду вэйту? Да ещё такую, которая бы меня любила.
— Ты знаешь, как подлизаться. Там у вас, на Земле, нет вэйто?
— Нет. У нас только люди.
— А что такое «планета»?
— Хм. Вот вы живете внутри шара. А мы жили снаружи. Шар, вокруг которого бесконечная пустота.
— Как же вы дышали?
— Вокруг Земли есть воздушная оболочка.
