Всё меньше и меньше в живых героев. И всё же стоят герои. Прикрывают отход своих. В эти дни корабли Черноморского флота вывозили из города раненых. Сдать равелин фашистам — значит отрезать нашим судам путь из бухты в открытое море. Продержались герои до нужного срока. Не подпустили фашистов к берегу. Ушли без потерь корабли из бухты.
Ушли корабли. Опустела бухта. Долг до конца исполнен. Прибыл теперь приказ, чтобы и сами герои покинули равелин. Простились матросы с крепостью. Все ушли. Лишь один остался — комиссар равелина Иван Кулинич. Взорвать равелин, уничтожить запас снарядов — с этой целью и задержался теперь Кулинич. Отправил минёров:
— Я сам! Я сам!
Вот он стоит на виду у неба. Китель моряцкий в дыму, в ожогах. Лоб бинтами крест-накрест схвачен.
Вновь атакуют фашисты крепость. Не отвечает фашистам крепость. Осмелели фашисты:
— Форвертс! Вперёд!
Ворвались фашисты в крепость. Видят — стоит комиссар: китель моряцкий в дыму, в ожогах...
— Комиссар?
— Комиссар!
Устремились к нему фашисты. Рты исказились в победном крике. Предпоследний, последний шаг.
— Получайте,— тихо сказал Кулинич. Повернул механизм подрывной машины. И в ту же секунду поднял землю страшенный взрыв. Взлетели фашисты к небу.
Погиб комиссар Кулинич.
Мстили фашисты потом равелину. Хотели сровнять с землёй. Шипели мины. Рвались запалы. Но он стоял. Вскипало море. Гудели скалы. Но он стоял.
То кровь героев скрепила стены. То подвиг смелых жил в этих стенах.
Он и нынче стоит у моря — страницей славы, страницей боли — Константиновский равелин.
В июне 1942 года наши войска оставили Севастополь.
Прощался матрос с Севастополем. Поклонился он морю и солнцу. Бухте Северной, бухте Южной. Простился с Приморским бульваром, с Графской пристанью. Прощайте, курган Малахов, Карантинная бухта, Корабельная сторона.
Прощался матрос с Севастополем. Сердце в волнах оставил. Клятву вернуться дал.
Бросала судьба по фронтам матроса. Вдали от моря с врагом сражался.
Вспоминал Севастополь. Море и солнце. Графскую пристань, бульвар Приморский. Как там курган Малахов, Карантинная бухта, Корабельная сторона?
— Я вернусь в Севастополь! Я вернусь в Севастополь!
Лют, беспощаден в боях матрос.
Бывало, друзья к матросу:
— Ты что же, сердца, никак, лишился?
Отвечает друзьям матрос:
— Нет сердца — в волнах оставил.
Нелёгкие годы провёл матрос. Ранен, контужен, увечен, калечен, снарядами сечен, минами мечен.
Но жив, не убит матрос.
— Я вернусь в Севастополь! Я вернусь в Севастополь!
Вяз в болотах, тонул на переправах. Дожди исхлестали. Кожу сдирал мороз.
Устоял, не погиб матрос.
До Волги дошёл матрос. От Волги шагал матрос. Дрался под Курском. Путь пробивал к Днепру. Славу матросскую нёс, как факел.
Слово сдержал матрос. Вернулся в родной Севастополь.
8 апреля 1944 года, опрокинув фашистов, советские части ворвались в Крым. А месяц спустя, 9 мая, штурмом вошли в Севастополь и фашистов сбросили в море.
Вернулся матрос в Севастополь.
— Здравствуйте! — крикнул он морю и солнцу.
— Здравствуйте! — крикнул он бухте Северной, бухте Южной.
— Здравствуйте! — крикнул бульвару Приморскому, Графской пристани.
— Привет вам, курган Малахов, Карантинная бухта, Корабельная сторона!
Слово сдержал матрос. Вышел он к морю. На флагштоке у Графской пристани бескозырку, как флаг, повесил.
Отдали волны матросское сердце. Трепетно вынесли на руках.
РОДНОЙ СЕВАСТОПОЛЬ
