На сцене оркестр наигрывал зажигательные мелодии, распевал веселые песни, и основательно поддавшая часть пассажиров, постепенно начинала выплясывать. Мне тоже захотелось что-нибудь сбацать, но Божена запретила, сказав, что таким важным дамам не пристало оскандалиться в первый же вечер. Я не стала вступать в диалог. Мне был очень симпатичен Мавр Элиф, и я изо всех сил пыталась втянуть его в беседу. На все вопросы он отвечал вежливо, дружелюбно, но как-то рассеяно, казалось, он все время думает о чем-то важном, но малоприятном.
- Ива, - шепотом произнес Марк, улучив момент, когда Элиф говорил с официантом, - отцепись ты, в конце концов, от человека, видишь, ему не до тебя!
- Жаль, - вздохнула я, - хотелось пообщаться. Может, ты все-таки пойдешь со мной танцевать? Я развлекаться еду или что?!
- Ива, я едва жив от жарищи покуда сижу, представляешь, что со мною будет, если я сейчас встану и затанцую?
- Марчик, ну, пожалуйста! Ну, один танчик! А то сейчас Петрушевича приглашу!
Марк посмотрел на наминавшего салат Петрушевича, и криво улыбнулся.
- Марк! Идем танцевать!
- Хорошо, но при одном условии: ты больше не будешь заставлять меня влезать этот проклятый костюм!
- Все, что хочешь, - поспешно кивнула я, поднимаясь из-за стола. Божена оторвалась от бокала шампанского, и с подозрением уставилась на нас.
- Мы только один танчик! - елейно улыбнулась я, схватила Марка за рукав, и потащила к танцевальной площадке.
Музыканты исполняли восхитительную мелодию, пели красивыми голосами, и мое романтическое настроение, подогретое изрядной порцией шампанского, всколыхнулось с удвоенной силой.
- Хорошо-то как! - промурлыкала я, обнимая мужа и случайно наступая каблуком ему на ногу.
- Да, просто замечательно, - скривился он, - Ива, осторожнее, черт, подери! Ваши каблуки это какое-то оружие, в самом деле!
- Прости, не хотела, - и тут же впечатала шпилькой в другой ботинок любимого.
- Ты специально, что ли?! - рассердился он.
- Нет, честно слово! Я не виновата, это корабль качается!
- Тогда танцы отменяются. Хочешь на палубу?
- Хочу.
Я помахала рукой Божене, и пошла вслед за Марком. Мы поднялись на палубу, и я потеряла дар речи от восхищения: вокруг было огромное количество воды, черной и спокойной. Тугие волны медленно поднимали ленивые спины, казалось это не вода, а масло. Далеко-далеко светился город, его огни походили на пригоршню светлячков, а над головой, в разрывах черно-серых туч, сияли крупные чистые звезды и край бледно-зеленой луны.
- Как прекрасно!
- Да, - Марк снял пиджак и набросил мне на плечи, - действительно красиво.
Иллюминация нашего корабля освещала воду у борта, и цвет её не шел ни в какое сравнение с несчастной загаженной водичкой курортного побережья. Здесь она была таинственной, непокоренной и не прирученной, в ней не плавали визжащие толстые дети, обгоревшие на солнце пьяные отцы семейств и мамаши с бумажными листочками на носах. Эта вода допускала к себе только большие благородные корабли, и могла по своему желанию казнить или миловать. Я уже любила эту воду, я готова была поклоняться ей, как древнему божеству.
- Ива, ты сейчас свалишься за борт!
- Море... оно такое красивое...
- Да, но холодно, сыро, ты простудишься. Пойдем, завтра будешь любоваться пейзажами сколько угодно при солнечном свете. Кстати, тут бассейн есть, искупаемся.
Приобняв меня за плечи, Марк направился к лестнице.
- Там Божена с Гарри одни остались... - я отчаянно зевала.
- Доставлю тебя в каюту и схожу за ними, ты же уснешь сейчас на ходу.
Надышавшись морским воздухом, я ощущала себя так, будто выпила упаковку снотворного. Очутившись в каюте, я стянула платье, сбросила туфли и рухнула на кровать. Кажется, я успела уснуть ещё до того, как моя голова долетела до подушки.
* * *
Утром проснулась от бодрого насвистывания Марка, видимо, он только что вылез из душа, его волосы были мокрыми, а лицо довольным.
- Утро доброе, - зевнула я, приподнялась и опять рухнула на кровать.
Качало гораздо сильнее вчерашнего. У меня почему-то закружилась голова, а в желудке возникло какое-то очень неприятное чувство...
- Крепкий вестибулярный аппарат, говоришь? - усмехнулся Марк, глядя на мое перекосившееся лицо.
- Похмелье, наверное, - бодрилась я.
- Ну-ну. Завтрак через полчаса.
Пытаясь не обращать внимания на то, что пол под ногами бойко ходит ходуном, я поспешила в ванную и к гардеробу.
Не обращать внимания на качку становилось все труднее, так и тянуло прилечь на кроватку и закрыть глазки. Слава Богу, хватило ума надеть туфли на низком каблуке, и по пути я нигде не растянулась.
Божена с Гарри уже восседали за столом в "Музыкальном Салоне". Гарри преспокойно уплетал яичницу, а бледная Божена осторожно выуживала из тарелочки маслины и с опаской, будто плод мог взорваться, отправляла в рот. Рядом так же стояли тарелки с огурцами, лимоном и сыром.
- Что, плохо? - я присела рядом с подругой и сразу принялась за огурцы.
- Да, - шепотом ответила подруга, - у меня похмелье и морская болезнь.
- У меня тоже, - похрустывая огурцом, я посмотрела по сторонам.
