Голос Василия Петровича звучал сдавленно.
– Что такое?
Вместо ответа Василий Петрович вытянул руку:
– Там! На доме!
Проследив за направлением, в котором он указывал, Залесный выругался. По уровню второго этажа, опираясь на декоративный карниз, идущий вдоль всего дома, двигалась какая-то темная фигура. Она прижималась вплотную к стене дома, но передвигалась довольно уверенно. И уже очень скоро должна была достигнуть приоткрытого окна спальни, в которой расположился на ночной отдых Филипп.
Не теряя даром времени, Залесный схватился за рацию, предупреждая о новой опасности полицейских, дежурящих в доме. А Василий Петрович и Ваня кинулись в сторону сада, стремясь проникнуть в дом незаметно для прилипшего к стене зловещего альпиниста, опередить его и первыми оказаться в нынешней спальне Филиппа.
Мероприятие по задержанию неизвестного благодаря вовремя поднятой Залесным тревоге прошло удачно. Двое полицейских и Залесный с Василием Петровичем и Ваней действовали слаженно и четко, тем более у них было две рации, с помощью которых они и координировали свои действия.
Залесный и один из полицейских, явившийся к нему, дежурили внизу под окном, в которое у них на глазах проник злоумышленник. В их задачу входило отрезать преступнику путь к отступлению. А Ваня с Василием Петровичем и еще одним полицейским штурмовали входную дверь. Им пришлось попотеть. Двери в этом доме были поставлены весьма добротные, их было не так-то легко выбить. И прежде чем Василию Петровичу и его помощникам удалось преодолеть эту преграду, они подняли такой шум, что злоумышленник оставил свои первоначальные планы и попытался удрать тем же путем, каким и пришел.
Но внизу его уже поджидали. И голос Залесного заставил злодея отпрянуть от окна обратно в комнату.
– Стой тут! – велел Залесный своему помощнику, а сам помчался наверх.
Он успел вовремя. Василий Петрович и остальные как раз вбегали в комнату, дверь которой, как машинально отметил для себя Залесный, вроде казалась совершенно целой.
Внутри он застал следующую картину: лежащий на кровати Филипп с закрытыми глазами и человек в темной одежде и надвинутой до самого рта черной шапке, которого за руки держали Ваня и один из полицейских.
– Игорь! Мы его схватили!
– И ничего не схватили, – раздался знакомый голос из-под шапки. – Я вам сама дверь открыла.
Василий Петрович разинул рот. Он тоже узнал этот голос.
– Евлалия? Ты?
Залесный сделал несколько шагов и резким движением руки сорвал с головы задержанного шапку, и все невольно ахнули, когда по плечам задержанного рассыпались знакомые густые рыжие кудри.
– Что ты тут делаешь? – спросил у молодой женщины Залесный. – Ты же должна лежать?!
– Должна.
– Ну и?..
– Я папу пришла проведать.
– А почему через окно? И не ври, что ты пришла через дверь. Мы видели, как ты лезла в окно.
– Так дверь он не открывал.
Залесный взглянул в сторону Филиппа.
– А с ним что?
– Я не знаю. Спит.
Подойдя к кровати, Залесный пощупал пульс. Под его пальцами послышались сильные глубокие толчки, какие могут быть только у совершенно здорового человека.
– Да, он и впрямь спит, – пробормотал Залесный. – Филипп!.. Филипп!.. Очнись!
Но все было бесполезно. Филипп не просыпался. Возле кровати лежал блистир, в котором не хватало двух таблеток. Поднеся лекарство к глазам, Залесный понял, в чем причина глубокого сна Филиппа.
– Он выпил сильный антидепрессант.
– Видите, я же говорила, что его не добудиться было! – воскликнула Евлалия. – И отпустите меня, чего вы в меня вцепились!
Залесный махнул рукой своим помощникам:
– Отпустите ее.
Евлалия принялась отряхиваться.
– Что за обращение? – жаловалась она, поглядывая то на Василия Петровича, то на Залесного, то на Ваню. – Или мне мало горя, которое на меня свалилось, так вы решили еще добавить? Мать потеряла. Мужа потеряла. Сама едва не погибла. Так теперь еще и вы на меня набрасываетесь, на раненую… больную… слабую…
И Евлалия хлюпнула носом.
Но Залесный не поддался жалости.
– Скажи, пожалуйста, все же, что тебе было нужно от отца?
– Я видела, как он вернулся, и хотела с ним поговорить.
– Понятно. А до утра этот разговор никак не мог подождать?
– Нет. Никак.
Залесный посмотрел на Евлалию. Его явно что-то смущало в ее словах. Но продолжать разговор он не стал и распорядился:
– Ну, хорошо, Василий Петрович, проводите Евлалию к ней в комнату и попросите кого-нибудь из женщин побыть с ней.
– А как быть с Филиппом?
– Пусть спит. Я и к нему тоже приставлю охрану.
Так все и разрешилось, на первый взгляд вполне благополучно. Но только именно, что на первый взгляд. Потому что уже очень скоро драматические события в доме зашли на новый виток.
На следующее утро Инга проснулась очень рано. Она ничего не знала о ночном путешествии Евлалии и сопутствующей ему шумихе. Все это происходило в другом крыле дома. А там, где спали Инга и Алена, были тишь и благодать. Так что этой ночью Инга выспалась лучше, нежели за все прежние дни.
