Разве что Евлалия смотрела на этого человека со странным выражением глаз, и казалось, что она собирается заплакать.
Василий Петрович переглянулся с Ваней и произнес:
– Может мне кто-нибудь объяснить, что тут произошло?
Ему ответил один из подчиненных Залесного.
– Вот этот тип, – произнес он, указывая на рыжего мужика, – пытался пристрелить вот его.
И он указал на Филиппа.
– А она, – добавил другой полицейский, указывая на Евлалию, – помогала ему.
– Филиппу?
– Нет, ему.
И второй тоже ткнул пальцем в поверженного громилу. Теперь все смотрели только на этого типа. А он, словно почувствовав, что является персоной номер один, зашевелился и слабо застонал. Затем открыл глаза и обвел мутным взглядом всех. Постепенно взгляд обретал осмысленность, и мужчина оскалил темно-желтые, но еще очень крепкие зубы.
– Справились! Все на одного навалились!
– Один на один не всякий с вами решится побороться. Вон вы какой здоровый!
Мужчина взглянул на Евлалию и вдруг произнес:
– Девчонку отпустите. Она ни в чем не виновата.
– А в драку зачем влезла?
– Это она меня защищала.
– От кого?
– От него вон, от моего обидчика.
И рыжий кивнул в сторону Филиппа.
– Это еще разобраться надо, кто и кого обидел, – возразил Залесный. – Пока что жертвой выглядит именно Филипп.
Совершенно неожиданно эта реплика привела мужчину в бешенство.
– Чтоб вам всем сдохнуть! – завопил он. – Разбираться они тут будут! Знаю я ваши разбирательства, суки поганые. А правда вся в том, что это мои деньги! Ясно вам? Мои и ее вот еще!
И несмотря на то что его только что подняли на ноги, мужчина снова кинулся наземь и начал кататься по траве, дико крича и пытаясь освободиться от наручников. Двое полицейских кинулись к нему, чтобы утихомирить, но им это с трудом удавалось.
А Ваня с Василием Петровичем с недоумением взглянули на Залесного:
– Кто этот тип?
– Не догадываетесь?
– Нет.
– А между тем фамильное сходство у дочери с отцом, что называется, налицо.
– Дочери с отцом…
Василий Петрович взглянул на Евлалию в растерянности:
– Так это…
Он не договорил и замолчал. Фразу закончил за него сам Залесный:
– Совершенно правильно, разрешите вам представить: родной папаша нашей Евлалии!
Теперь все посмотрели на Евлалию, ожидая, что она тоже что-нибудь скажет. Но женщина опустила глаза и сделала вид, что разговор ее совершенно не касается.
– Погодите, – произнес Василий Петрович. – Но ведь этот человек должен находиться за решеткой!
– Да? А откуда такая информация?
– Ну… Тетка Евлалии сказала – Наталья эта, задержанная ваша.
– О том, откуда у Натальи взялась подобная информация о ее брате, мы будем еще разбираться. Пока что со своей стороны могу вас заверить, что свои слова я взял не с пустого места. Сегодня я затребовал из архива все, что там было насчет этого человека, и лично убедился, что последняя его судимость является погашенной, а новую он себе еще не заработал.
– Теперь уже заработал, – произнес Ваня.
– Выходит, это он задумал Филиппа извести? – задумался Василий Петрович. – Родной папаша взялся устранить отчима? Отцовская ревность взыграла?
– Не приписывай этому человеку чувств, которые ему незнакомы. Причина его желания прикончить Филиппа куда примитивнее – деньги.
– А при чем тут деньги?
– Ответь, если Филипп погибнет, кто станет его наследником и владельцем всех его богатств?
– Как кто? Евлалия.
– Вот тебе и ответ на твой вопрос.
– Значит, папаша собирался паразитировать на дочурке? А ей-то это зачем надо?
Залесный взглянул на Евлалию.
– Полагаю, мы можем спросить об этом у нее самой, не так ли? Евлалия, объяснишь нам, зачем ты решила помогать своему отцу в его борьбе против твоего отчима?
Против всеобщего ожидания Евлалия ответила:
– Потому что он – подлец! Обманул меня и маму! Ограбил нас обеих!
– Это ты сейчас говоришь про своего родного отца – Михаила?
– Нет! – воскликнула Евлалия. – Вот про него!
И она ткнула в сторону Филиппа.
– Это он – подлец!
– Но почему? – возмутился Василий Петрович. – Человек, воспитавший тебя, как родную дочь, принявший твою мать, когда она оказалась в трудной жизненной ситуации, фактически спасший вас обеих…
– Ах, дядя Вася! – перебила его Евлалия. – Да вы же совсем ничего про нас не знаете!
– Как не знаю? Позволь тебе напомнить, что я дружен с твоими отцом и матерью много лет.
– И чего? Вы знаете, откуда у Филиппа деньги взялись? Знаете, с чего он в девяностых раскрутился так лихо?
– Нет, как-то об этом не принято спрашивать. А сам Филипп не рассказывал.
– И немудрено! Ему моя мама дала деньги. А ей эти деньги, в свою очередь, на сохранение мой родной отец оставил! Вот он!
– Погоди, погоди… Выходит, Настя дала Филиппу денег?
– И немало. Если на нынешний курс пересчитать, то там не один миллион был. А мама с отчимом подло поступили. Что она, что он, за спиной моего отца сговорились. Мало того, что его ограбили, так еще и в тюрьму снова засунули, когда он вернулся, чтобы свое законное назад потребовать!
