Крупочка, моя дорогая! Буду писать это письмо постепенно, а отправлю так, чтобы ты получила его к возвращению из Альпийского твоего анабазиса. Надеюсь, с гор вы будете спускаться не по-суворовски. Шучу. Ха-ха.
Наконец-то пришел давно заказанный портрет Карла Маркса. Удивительно устроена природа — и умище, и бородища. Я уж не говорю о шевелюре. Это прямо перебор какой-то. Или парик?
Два дня назад приезжали бакинские товарищи. Много о тебе говорили, а не сплетничали, как можно было бы ожидать от партийцев в период раскола. Привезли мне в подарок маленькую черепашку. Я назвала ее в честь тебя — Дюша (от НаДюша). Теперь она скрашивает мое вынужденное затворничество. Замечательное создание природы — свободолюбивое и неприхотливое. Когда давеча кончилась любимая ею капуста, Дюшка стала есть черновики листовок! Интуитивный конспиратор! А через несколько часов после уничтожения черновиков — представь себе мое удивление — Дюшка снесла яичко. Вот что значит животворящая сила революционной мысли!
Подружка моя далекая (но близкая), грустно, что я не жду ежеминутно твоего послания, но зато впервые за время нашей переписки у меня есть возможность писать тебе не наспех. Я нахожу некоторое мазохистское удовольствие в ежедневном добавлении всего нескольких строк. Только нескольких…
Давно не писала тебе о наших «стрелецких» тренировках (не нравится мне эта ассоциация). Так вот тот давешний экзамен по «обездвижению» объекта я не сдала. Все-таки зрение хоть и стабилизировалось, но на плохом уровне. У меня получается только стрельба «на поражение». Беда просто. Но появилась возможность дополнительно тренироваться. Наше «Общество любителей меткой стрельбы» — так официально зарегистрирована партия СР — арендовало под тир двор завода Михельсона[22]. Не весь двор, конечно, а участок рядом с кузнечным цехом. Оттуда все время раздается такой грохот, что наши «пострелы» чувствуют себя в полной безопасности. Да и тайный лаз на территорию завода находится рядом с кузницей, очень удобно. Другой раз прогуливаешься по вечерней Москве, и вдруг потянет пострелять. А тут все под боком.
Как-то, возвращаясь под вечер домой, заметила в подворотне странную фигуру. Не шпик — этих я всех в лицо знаю, милейшие люди, иногда даже помогут по лестнице подняться, если очень темно или поклажа тяжелая — ну, ты понимаешь — прокламации, запасные обоймы… В общем, совершенный незнакомец. Иду спокойно, расслабилась, только палец на курок положила… и вдруг слышу, что он напевает тихонечко так (что бы ты думала?) — «Вихри враждебные…»!!! Каково? Не буду тебя мучить, это был Феликс. Ну, поднялись вместе, впускаю его в квартиру, а он только переступил порог, быстро по-польски забормотал: «Фанни, дорогая, мы, поляки, должны быть вместе в эти тяжелые для нашей родины дни…» Я на чистой русской мове объяснила ему, что я не полячка, а варшавянка. И не просто варшавянка, а Варшавянка. «Так это были вы?» — Феликс пал к моим ногам (со страшным грохотом). Может быть, ты этого не знаешь, Крупиночка, но ведь именно мне посвятил последнюю редакцию гимна русских и польских коммунистов один человек. С ним у меня был длинный и безнадежный роман. После чего в мужчинах я навсегда разочаровалась. О чем недвусмысленно и заявила Феликсу. Он сник и покинул меня, затаив что-то жуткое. Во всяком случае, уходя, он прошипел: «Это ужж слишшшшком». Ничем хорошим это, конечно, не кончится, ну да сказано.
Как быстро летит время! Вчера получила «шоколадную» посылку. Значит, уже можно отправлять тебе мою депешу. Шоколад волшебно вкусный. Спасибо. Дюшке тоже понравился. Она шлет привет, а я тебя ЦК.
Одинокий Фантик
Всего два дня, дорогой Фантик, прошло после нашего возвращения, а я уже получила твое письмо. Замечательно точный расчет!
