Он не должен туда идти. Он не готов. У него нет плана…
Мальчишка слишком мелкий, сидит на скамейке, непонятно даже, как он туда забрался, ноги до земли не достают. Ему, пожалуй, лет десять, а то и девять. Черные волосы вьются мелкими колечками от сырости (с утра прошел дождь, с утра). Нет, не должен, не должен.
— Здрасьте, — доверчиво говорит мальчишка, поднимая на убийцу глаза.
И все сомнения летят в бездну.
Черные глаза. Неземные. Вроде бы обычные глаза на худом бледном детском личике. А как будто и… Убийца задумчиво хмурится. Он чувствует какой-то подвох. Но…
— Я поте-потеряяяялся, — глубоко вздыхая и пытаясь прекратить плакать, говорит мальчишка. — Я в автобусе заснул, а потом… потом… я тут не знаю ничего…
— Давай, я тебе помогу, — голос убийцы звучит хрипло, приходится прокашляться, прежде чем снова заговорить. — Как тебя зовут?
— Миша. А вас?
— А я Сережа.
Убийца протягивает Мише руку.
— У меня здесь неподалеку машина стоит.
— Мне мама с папой говорили, что нельзя к чужим в машину садиться.
Мишины глаза будто бы вспыхивают алым. Убийца потирает виски. Наверное, показалось. Свет неудачно упал.
— А я отвезу тебя в полицию. Там тебе помогут.
Миша легко соскакивает со скамейки.
— Ну, раз в полицию, то тогда можно.
Теперь уже он сам протягивает руку убийце. И убийца попадается.
Антон смирился с тем, что умер. Что никто, кроме этого странного не-мальчишки, его не увидит. Поэтому остался посмотреть. Сначала-то он хотел забиться в угол, как обычно, попытаться спрятаться в тенях. Но потом понял, что хочет видеть все, что будет здесь происходить.
Все.
Тот гад спустился осторожно. Принес еду. А подмышкой держал пижаму, точно такого же цвета, как та, что была на нем самом. Мальчишка (Антон не спросил, как его зовут, зачем, не нужно) сидел в дальнем углу матраса, прислонившись к стене.
— Привет, дружок, — дрожащим голосом произнес тот гад.
Антон понял, что эта дрожь не от страха. От чего-то другого. От того, что он потом будет делать. Это мерзкая дрожь.
— Не трогайте меня, пожалуйста.
На мгновение Антон испугался. Подумал, что этот странный мальчишка просто обманул его, строил из себя Супермена, как же. А сейчас он начнет кричать и плакать. Совсем как сам Антон.
— Отпустите меня, пожалуйста, я никому ничего не расскажу. Ты, наверное, такого ожидал, да?
Переход получился настолько резкий, что тот гад сначала ничего не понял.
— Я принес тебе… Что ты сказал?
С мальчишкой что-то происходило. Будто его тень выросла в несколько раз и начала свиваться в спирали, как густой туман, расползаясь по подвалу. Даже свет, обильно льющийся из люка в потолке, потускнел, потерял краски.
— Что слышал, — мальчишка ухмыльнулся, склонил голову набок и…
…она покатилась с плеч долой. На месте шеи зиял черный провал, заполненный чем-то, напоминающим стекловату. Тот гад уронил все, что держал в руках, и оглушительно заорал.
Тень клубилась, заполняя подвал. Тот гад бросился было к люку, но длинное тонкое щупальце ухватило его поперек туловища и затянуло в самую середину тени.
— Всегда есть рыба крупнее… дружок.
