На вилле «Реджио» — резиденция Факта — в срочном порядке собрались представители Англии, Франции, Италии, Японии, Бельгии, Румынии, Польши, Королевства сербов, хорватов, словенцев, Португалии. Восемнадцатого апреля девять этих держав направили резкую ноту канцлеру Вирту, требуя немедленного аннулирования Рапалльского договора. Газеты безумствовали. «Рапалло — несомненно самое серьезное мировое событие со времен перемирия 1918 года. Договор является по существу союзническим соглашением между Россией и Германией, — писала «Эко де Пари». — Франция должна ответить немедленным отзывом своей делегации из Генуи...» «Час действия настал! Пусть Германия не думает, что она извлечет выгоду из маневра, на который она решилась», — вторила «Матэн»... «В то время как союзники только обсуждают вопрос о признании Советского государства, Германия посылает в Москву своего посла» («Фигаро»)... «Этот договор является открытым тщательно обдуманным вызовом Антанте» («Таймс») «В Генуе наступило глубокое остолбенение» («Ревю де Монд»). И даже кадетские «Последние новости» поспешили подать свой голос: «Германо-советский договор — четвертая бомба большевиков в Генуе, еще один сюрприз Чичерина. Британский премьер должен считать свою игру проигранной... Генуэзский корабль получил пробоину».
Немцы готовы были уже уступить всеобщему давлению и снять свою подпись на договоре. Они обратились советской делегации с просьбой аннулировать соглашение, но получили решительный отказ. Двадцать третьего апреля, после еще одного совещания, канцлеру Вирту вновь была направлена нота. Барту грозил и негодовал. Но Ллойд Джордж но мог допустить закрытия конференции: провал в Генуе означал и его провал в Лондоне. Конференция продолжала свою работу. «Корабль» поплыл дальше. Советская делегация отвергла требования лондонского меморандума, но заявила о готовности идти на некоторые уступки, если Советская Россия получит экономическую помощь и признание де-юре. Советские предложения три дня обсуждались в комиссии экспертов, вызывая горячие дискуссии, которые ни на шаг, впрочем, не продвигали вперед дипломатические переговоры. Как не продвинул их и прием в честь глав делегаций, устроенный королем Италии Виктором Эммануилом на борту «Данте Алигьери», во время которого король, забыв про своих гостей, чуть не полчаса беседовал с Чичериным; ни банкет, который давал генуэзский муниципалитет в честь участников конференции; ни даже весьма конфиденциальная встреча Ллойд Джорджа с Чичериным, организованная незаметно для всех других (в том числе и для итальянских охранников, которых специально послали сопровождать автомобиль, отправившийся на прогулку) в небольшой таверне в горах над курортным городком Порто, где хозяйка-шотландка искусно готовила английские бифштексы.
Погода исправилась, теплый бриз дул с моря, небо вновь стало лазурным. Но встреча двух лидеров за завтраком, к сожалению, не вышла за рамки простой дипломатической беседы.
В мае работа конференции активизировалась. После ответа одиннадцатого мая советской делегации на меморандум союзников, отмечавшего, что это шаг назад по сравнению с совещанием на вилле «Альбертис», тринадцатого мая представители держав — участниц конференции собрались на очередное совещание, не пригласив советскую делегацию. Барту заявил с неколебимой решительностью: раз Советы не уступают, нам нечего тут делать. Газеты, состязаясь друг с другом, печатали сенсационные сообщения — все державы готовы исключить представителей Советской России из политической комиссии и обязать государства не заключать сепаратных соглашений с коммунистами. Наша делегация протестовала, характеризуя подобное поведение держав — участников мирной конференции как новую блокаду свободного и независимого государства. Шестнадцатого и семнадцатого мая политическая подкомиссия работала уже с участием советских представителей.
И сразу — новый инцидент!..
ИЗ СТЕНОГРАФИЧЕСКОГО ОТЧЕТА ГЕНУЭЗСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ
Четвертое заседание 1-й подкомиссии первой комиссии. 17 мая 1922 года. 18 часов 30 минут: