- И ничего нельзя было сделать? — спросила она. И снова скорее почувствовала, чем увидела, как Рейвен помотал головой. Судя по шороху соломы, он одновременно выковыривал из дыры свой свалявшийся орад. Повеяло холодом.
- А что можно? Выбор-то сделан. Мы, конечно, планировали попрятаться еще годика три, пока малец подрастет. А потом уже что-то предпринимать. Все-таки родственники теперь, как-нибудь бы договорились. Только Меери нервничал все время, что вдруг бы Китти ушел к кому-нибудь под дуэм за эти три года.
- Не ушел бы.
- А что тогда?
Это Меери и Койя сказали одновременно. И одновременно друг другу ответили.
- Одиночество.
- Знаю.
- Ты уж уговори его как-нибудь, Койя, — резюмировал лорд Рейвен. — Конечно, когда прекрасная деле вдвое старше, чем муж, это не дело. Но кто знает? Может, стерпится-слюбится. В крайнем случае, придумаем что-нибудь.
- Ага, а еще я могу попросить у лорд-канцлера, чтобы он ее отравил.
- Кого?
- Ну, его. Леди Меерю.
С осознанием того, что теперь она вряд ли что-то может попросить у лорд-канцлера, к Койе вернулось хорошее расположение духа.Братья Дар-Кауда, однако, ничуть не обиделись. Будущая «леди Мееря» даже жизнерадостно хмыкнула, словно перспектива быть отравленной по приказу лорд-канцлера выглядела забавной.
- Койя, вылезай. Мальчик совсем продрог, — зашевелился снаружи лорд Хару.
- Иду уже.
Она протянула руку для поцелуя лорду Рейвену, да так царственно, что он не осмелился фыркнуть, хотя, очевидно, очень хотелось. Меери просто потрепала по макушке и, удивившись себе, чмокнула в лоб. Он обалдело пробормотал «спасибо».
«Что-то я совсем становлюсь «мамочкой», — вздохнула Койя, выпроставшись из-под намокшего полога и ожесточенно вытряхивая из нижней юбки солому. — Ну и хорошо, на личном-то фронте мне ничего не светит.»
- Королева тобой недовольна. Ты долго собираешься валяться в постели?
Какое же заспанное и отвратительное у нее лицо! Опутанное волосами и изуродованное мелкой паутинкой синих сосудиков на висках. Леди Сола не удостаивает его ответом.
- Я спросил тебя, как долго.
-
- У тебя есть два дня. В выходные охота в честь.
- Папа, ты, что, сошел с ума?
- Сид, откуда ты здесь взялся? Я запретил тебе заходить в эту комнату!
- Папа, она беременна.
Сид заботливо наклоняется над постелью, подтыкает подушку, тянется за чашкой воды к прикроватному столику. Лорд Дар-Эсиль с силой бьет его по руке.
- Что это за спектакль? Что это за юродство, я вас спрашиваю?
- Корво.
- Не смей называть меня по имени!
- Лорд Дар-Эсиль, — с усталым безразличием произносит Сола, и он вдруг догадывается, как ей тяжело говорить. — Я еще раз повторяю Вам то, что сказал минуту назад Ваш сын. Я жду ребенка. Я не знаю, почему не смилостивится наконец над нами святая Лулулла и не даст мне выносить и родить без страданий и боли. Но я это дитя, зачатое от Вас, выношу. И зачну другое. И я не позволю себе умереть, пока у лорд-канцлера Аккалабата не будет троих — ты слышишь меня, лорд Дар-Эсиль! — троих наследников. Только потом я попрошу святую Лулуллу, чтобы она забрала мою душу к своему сияющему трону.
- К демону Чахи ты попадешь, а не к святой Лулулле!
- Отец, не кощунствуй!
Лорд-канцлер еще раз дзенькнул мечами, чтобы обратить на себя внимание сына. Никаких эмоций
- стоит как стоял на коленках возле кровати, чуть ли язык не высунул от усердия. Тошнотворно. До омерзения тошнотворное зрелище.
Сид между тем распрямился. Что-то покатилось по полу, выпав из кармана орада. Он оживился, хлопнул себя по лбу:
