– А что – интересная книга получается. Я бы почитал… – И развернувшись ко мне, заявил: – Мы готовы помочь вам с ее изданием. Правда, ограниченным тиражом… но могу заверить – в гонораре вы точно не потеряете.
Я вздохнул:
– Увы, в ближайшее время сесть за нее никак не получится.
– Вот как? – заинтересовался Евгений Петрович. – И почему же?
– Весь в судах. Дело в том, что моя четвероюродная тетя… по дедушке, который, увы, погиб еще в войну, но фамилию которого я как раз и ношу, эмигрировала с семьей в Израиль. А в свою московскую квартиру прописала меня. Но, как выяснилось, квартира находится на балансе минавиапрома. И сейчас меня изо всех сил стараются из нее выкинуть.
– Хм, ну с этим, я думаю, мы сможем вам помочь, – снисходительно произнес Евгений Максимович. – Пиши адрес.
Я пожал плечами, мол, раз так – я точно не откажусь, и, достав ручку, быстро начеркал адрес на салфетке. Примаков взял салфетку, прочитал, хмыкнул и передал Евгению Петровичу. Тот также прочитал и покачал головой.
– Сталинская высотка на Котельнической? Богатая у тебя тетушка была… Ладно, не волнуйся. С этим от тебя отстанут. Как скоро ты сможешь подготовить рукопись?
Я задумался.
– Думаю, месяца за два.
– Месяц, – жестко произнес Евгений Петрович. Я отрицательно мотнул головой.
– Не успею – подбор материалов по истории главных героев, проработка сюжетных ролей, диалогов… нет, никак не меньше двух. А может, и больше!
Евгений Петрович раздраженно нахмурился, но тут снова вмешался Примаков, примирительно заявив:
– Насколько я знаю – перед началом работы над книгой обычно пишется синопсис с изложением основных сюжетных ходов и событий. Что-то такое страниц на сорок-пятьдесят за месяц сможете сделать?
– Ну, такое, вероятно, да… – задумчиво кивнул я. И на этом наш разговор закончился.
Домой меня подбросил Пастухов, все время разговора тихонько просидевший в сторонке. Когда мы уже подъезжали к Рюмину переулку, я попытался осторожно выяснить – а что за «смотрины» мне тут устроили? Борис Николаевич, всю дорогу над чем-то усиленно размышлявший, в ответ на мой вопрос сначала недоуменно уставился на меня, а потом махнул рукой:
– Да была мысль выдвинуть тебя в депутаты Съезда народных депутатов РСФСР.
Я ошалело уставился на него:
– Э-э-э… зачем?
Пастухов раздраженно дернул щекой.
– Там некоторые слишком большую силу набрали… сейчас собираем голоса, чтобы они много о себе не мнили!
Хм… понятно, хотели сделать из меня типичного «заднескамеечника», как таких депутатов называют англичане. Но почему меня? Да и как? Выборы же уже прошли… О чем я и спросил.
– Да там довыборы планировались по некоторым округам… а у тебя «анкета» очень представительная – и олимпийский чемпион, и Герой Советского Союза, и писатель популярный. Да еще и американцы вроде как твоими книжками заинтересовались. Так что со всех сторон – красавец…
– Американцы? – удивился я.
– Ну да. У них сейчас все, что с нами связано, – довольно модно, так что на этом можно неплохо заработать. А у тебя в настоящий момент очень солидные тиражи. Для них же это – лучшая характеристика.
Опачки! Я собирался выходить на американский рынок и уже начал кое-что для этого предпринимать, но отсутствие возможности выехать за границу связывало меня по рукам и ногам. Сейчас ведь еще никакого интернета нет. Если только самые зачатки в самих США… Так что ни скинуть рукопись на «мыло», ни даже просто написать туда же письмо – не получится. Да я даже почтовых адресов американских или английских издательств не знаю! Поэтому основные свои действия в этом направлении я планировал на те времена, когда с выездом станет намного легче. Но если они сами на меня выйдут…
– А откуда сведения?
– Да они на Комитет по печати вышли. Тебе оттуда должны вот-вот позвонить. Мне же сообщили по старой памяти, потому что помнили, что мы с тобой близко общались…
Я расплылся в довольной улыбке. Новости хорошие – так что будем ждать звонка. А вот интересно, почему мне Вагифов-то ничего не сказал? Или просто пока разговоры идут не на его уровне… Но вот в депутаты мне категорически не хотелось.
– М-м-м… Борис Николаевич, – осторожно начал я. – Понимаете, я как-то… ну-у-у… не вижу себя в политической деятельности… так что…
– Да об этом забудь пока, – отмахнулся Пастухов. – Пиши «синопсис».
