Начал я с того, что пошёл к декану и взял у него характеристику, особенно не углубляясь в то, зачем она мне нужна. Так что характеристику мне дали – хоть в Генсеки выбирай! После этого я поймал нашего факультетского парторга, с которым у меня были хоть и шапочные, но вполне неплохие отношения. Он у нас был выходцем из, так сказать, рабочей аристократии – начинал на Кировском заводе, а сошлись мы на том, что он тоже проходил срочную в ВДВ. Причём, в моей же дивизии. Да ещё и, так же, как и я, некоторым образом оказался крестником Маргелова, которого бесконечно уважал. Ибо служил в 76-й гвардейской Черниговской Краснознамённой воздушно-десантной дивизии как раз в тот момент, когда ею командовал Василий Филиппович… Выслушав меня, он задумался завёл меня в свой кабинет и заявил:
- Посиди тут – я пару звонков сделаю.
Я присел на диванчик и замер. Парторг набрал номер, быстро изложил абоненту мою проблему после чего долго слушал. Потом сказал:
- Добро,- и положил трубку, сразу же начав набирать следующий номер…
Через полчаса он, наконец, окончательно положил трубку и покачал головой.
- Хм, судя по всему – это какая-то их местная инициатива. В райкоме никто ничего не знает. Горком тоже не в курсе,- он помолчал, потом внезапно спросил:- А ты характеристику-то взял?
- Да, только что. Вот, декан подписал…
- Да я не про эту, а про ту, что из дивизии. Её взял?
- М-м-м… нет,- удивился я.- А кто мне её даст? Я ж три с лишним года как уволился уже.
- Дадут,- рубанул он ладонью воздух.- Я сейчас в дивизию позвоню. Так что завтра с утра дуй на вокзал и езжай в Псков. И не волнуйся. Десант своих не бросает. Я на твоё заседание сам подъеду. И не один…
Заседание парткома началось довольно уныло. Меня вызвали к столу, за которым сидело пять человек, сверливших меня строгими взглядами, затем было зачитано письмо, после которого слово предоставили главному инициатору. Но не успел он раскрыть рот, как дверь кабинета, в котором проходило заседание парткома, распахнулась, и в кабинет ввалились парторг нашего факультета и ещё человек шесть, среди которых я с удивлением узнал своего замполита и бывшего начальника полиотдела нашей дивизии.
- Товарищи, товарищи…- вскинулся секретарь парткома,- что такое? Кто вы такие? По какому праву…
- По праву членов партии, работавших и служивших вместе с тем, кого вы тут сегодня мурыжите, и знающих его куда лучше вас,- веско рубанул наш парторг, бесцеремонно подходя к столу и устраиваясь за ним.- Пришли вот послушать, что вы имеете против нашего товарища. Или вы тут опять собираетесь втихаря, по углам, свои делишки обделывать? И решения съезда о развитии гласности вас не касаются?
- Нет, но-о-о…- растеряно начал секретарь парткома. Но парторг нахмурился и повелительно махнул рукой выступающему, который, похоже, изрядно струхнул.
- Продолжайте…
Короче, меня полностью оправдали. Пытались, конечно, цепляться – тыкая в то, что я даже на заседание парткома припёрся «во всём иностранном», но я разулся и предъявил присутствующим выдавленный на стельке логотип чехословацкой компании «Cebo», а потом стянул пиджак и предъявил знак польской «Vistula», после чего, окончательно обнаглев, расстегнул брюки и доказал их ГДРвское происхождение. Всё это мы с Алёнкой напокупали в Чехословакии во время последней поездки в Кошице, спустив в ноль остатки крон. Так что на заседание парткома я специально оделся во всё исключительно СЭВ[2]овоское… После чего картинно поинтересовался, точно ли использование товаров, произведённых в «странах социалистического содружества» является «преклонением перед Западом»? Главный обвинитель, сдуру, ляпнул что-то про машину, но его заткнули даже без меня, сообщив, что «Шкода» так же производится в Чехословацкой Социалистической Республике. Слава богу СЭВ пока ещё стояла крепко и не демонстрировала ни намёка на весьма скорый развал. Вследствие чего данный аргумент оказался непоколебимым.
Так что меня только лишь слегка пожурили за излишнюю экспрессию, после чего отпустили, посоветовав всё-таки быть скромнее и не выпячивать имеющийся у меня доступ даже и к товарам производства стран СЭВ. Поскольку у основной массы советского народа он-таки пока отсутствует. Во всяком случае в подобных объёмах. Но именно пока. Вот как сейчас разовьём гласность, пройдём через демократизацию, да перестроимся с ускорением, так и…
Я вынырнул из воспоминаний и покосился в окно. Мы уже выехали из Ленинграда и сейчас катили по Стрельне, в настоящий момент проезжая мимо Константиновского дворца, в котором когда-то прошло единственное состоявшееся в России заседание «Большой восьмёрки». Ну, или, пройдёт. Если пройдёт… Сейчас же в нём располагалось Арктическое училище.
- Не устала?
Алёнка фыркнула.
- Едем же всего час. До Кингисеппа даже не спрашивай. А то и до Нарвы.
- Ну смотри сама. Я в любой момент готов пересесть.
