- Да, конечно…- вздохнул я, кляня себя за невоздержанный язык. Ну вот какого чёрта я вылез? Знал же, что ничего изменить невозможно… а с другой стороны может что-то и получится. Вторжение в Афганистан-то каким-то боком перенесли на «после олимпиады». Да и войска оттуда вывели здесь считай на полгода раньше – осенью восемьдесят седьмого. Плюс потери, возможно из-за изменения подходов – тот же Ахмад-шах Масуд уже несколько лет как вице-премьер правительства ДРА, получились, считай, в два раза уменьшить. В моём старом прошлом они были то ли тринадцать, то ли пятнадцать тысяч человек – я точно не помнил, а здесь получилось чуть меньше семи… Так что – кто его знает, что закончится мой сегодняшний спонтанный спитч? Вдруг он запустит какие-то внутренние процессы, которые приведут к чему-то полезному. Или просто придаст больше силы тем, что уже идут. Ведь любое принимаемое решение всегда имеет как сторонников, так и противников. И вполне возможно, что кто-то из моих собеседников, под влиянием моих заявлений, решит поглубже изучить аргументы своих оппонентов, а потом раз – и переметнётся к ним. Ну, или, наоборот, приложит куда больше сил дабы отстоять позицию, к которой ранее присоединился исключительно по аппаратным соображениям… Я тихонько вздохнул. Главное – чтобы только хуже не стало.
За «синопсис» я засел уже на следующий день. А ещё через три дня – в понедельник, на очередном судебном заседании представитель истца деревянным голосом заявил, что отзывает свой иск и более не имеет ко мне никаких претензий…
- Ром, а как мы всё это обставлять будем? Тут же такие площади, а мебели, кроме кухни, как-то не очень…- робко поинтересовалась Алёнка. Ну да – я привёл её знакомится с нашим новым жилищем только после того, как закончилась судебная эпопея. А зачем её раньше было волновать? А ну как ничего не получилось бы? На хрен мне нужны подобные разочарования для беременной жены! И с мебелью здесь действительно были серьёзные проблемы. Серафима Исааковна с зятем перед отъездом продали всё мало-мальски ценное и достойно выглядевшее. От посуды и мебели и до половиков. Только древний и изрядно потасканный набор кухонной мебели образца пятидесятых годов с громоздким буфетом, столом и колченогими стульями и остался. Но у нас и такого не было.
- Как-как…- усмехнулся я,- сядешь в машину и поедешь по московским комиссионкам. Деньги есть – так что что-нибудь да купишь.
- Ро-ом,- Алёнка прижалась ко мне и, как ласковая кошечка, потерлась щекой о мою грудь.- А можно я на новоселье Изабель приглашу?
Я открыл дверь и шагнул внутрь прихожей… а в следующее мгновение резко пригнувшись ушёл влево, прикрывая вскинутыми руками голову. Стоящий на стремянке дородный дядя с весьма впечатляющи пузом, перевешивающим через ремень, зыркнул в мою сторону недовольным взглядом и сердито пробурчал:
- Attention, Monsieur! Et je suis désolé[1].
- C'est bon, vous ne m'avez pas touché[2],- пробормотал я, опасливо косясь на гнутую балку, едва не засветившую мне по башке, и с сомнением приглядываясь к дальнейшему маршруту. Протиснусь ли? Ремонт в квартире – дело такое. Никогда не знаешь – что и откуда прилетит…
