Лесник раскрыл окно, увидал уходившую по тропинке под уклон девушку в военном, и в груди словно камень застрял. Хотел подойти к своей койке, чтобы одежду взять, а сил нет, ноги одеревенели. Кое-как дотянулся до ведра с водой, плеснул в лицо пригоршней, смочил грудь.
"Кто же там? - подумал про себя. - Если Мирон, то, выходит, тяжело ранен, если сам не пришел..."
Леснику Ефимову только казалось, что он едва переставляет ноги. К третьему вагону прибежал чуть ли не вместе с девушкой.
- Дедушка, заходите в вагон, - сказала она, - только тихонько. Вас просит один солдат.
- Это мой внук... Спасибо тебе, дочка... Что с ним?
- Не волнуйтесь, дедушка. Он уговорил меня позвать вас. Зайцев.
- Постой! Кто такой? Зайцева не знаю... - Лесник оторопел. - Может, Слава? Так он Котин...
- Вот здесь, только недолго, - предупредила девушка. - Зайцев, к тебе пришли!
- Спасибо, сестричка.
На нижней полке лежал круглолицый, стриженный наголо, курносый паренек. Грудь забинтована. До пояса укрыт грубошерстным одеялом.
- Не томи, сынок, говори, что там с Мироном? - спросил старик, предполагая, что солдат собирается сообщить ему о внуке. - Сразу-то легче, говори...
- Жив. Приходил со мной проститься. Такие, как он, не должны погибать, - ответил раненый.
Зайцев запустил руку под подушку, достал сверток, перевязанный бинтом. Заговорил тихо:
- Вот что, дедуля, возьмите себе. Это корень жизни. Женьшень называется. Мы с Мироном нашли. Берите... Очень помогает от всех болезней.
- Знаю, сынок, спасибо. Я сам не находил, а мой знакомый, специалист по лекарствам, давал мне, но я в госпиталь отнес. Только напрасно ты отдаешь, берег бы. Или раненым...
- Вам, дедушка, самый раз: здоровья прибавит, силы даст. - Солдат улыбнулся. - Мне рассказывал о вас Мирон, приглашал в гости после войны... Эх, какой у вас внук! Я за такого в огонь пойду. Приедет, скажите ему про меня.
- Ну, а что Мирон наказал передать мне?
- Э, - махнул рукой Зайцев, - меня-то в бою японец насквозь прострелил, я лежал и бредил. Мирон прискакал в лазарет, а тут и расставаться надо.
- Пора, посетитель, - послышался голос за дверью.
- Ну, спасибо, сынок, - сказал лесник и дотронулся рукой до горячего лба Ивана. - Выздоравливай и приезжай.
- Спасибо, дедуля, - оживился Зайцев. - Жив буду, приеду.
- Адресок-то есть у вас? - спросил Василий Федорович. - Медку, орешков пришлю...
- Нет, я пока не знаю, куда меня направят. Напишу вам из госпиталя, ответил Зайцев. - Прощайте.
- Рана у него опасная, - шепнула медицинская сестра, когда старик спустился с подножки вагона на землю. - Ой, как он уговаривал меня сходить за вами!
- Э, да что же это я... - Дед Василий взял за руку девушку. - Идем со мной...
С проворностью молодого человека лесник добежал до дежурного станции и выпалил на одном дыхании:
- Петруся! Сколько эшелон стоять будет? Медку хочу передать раненым... Мы - на одной ноге...
- Не торопись, дед Василий, - успокоил дежурный, - санитарный еще не один час простоит.
Лесник Ефимов за последние дни будто помолодел. Ходить стал бойчее, чаще надевал новый пиджак, чтобы людям в праздничном виде показаться. И не женьшень тому причиной. Женьшень он так и хранил в газете, перевязанной бинтом. Помолодел дед Василий после того, как радио известило, что Советские Вооруженные Силы на Дальнем Востоке наголову разбили миллионную японскую Квантунскую армию и освободили Северо-Восточный Китай, Северную Корею, Южный Сахалин и Курильские острова. Наступил долгожданный мир! Об этом громко, на весь разъезд Безымянный, говорил динамик.
И вдруг телеграмма: "Мирон выезжает на учебу в военное училище. Заедет домой. Родион".
Передавая Василию Федоровичу телеграмму, дежурный полюбопытствовал:
- От какого это Родиона ты получил сообщение?
- Голова садовая! Это от самого маршала Малиновского Родиона Яковлевича... От командующего фронтом...
- Да ну?
- Вот тебе и ну...
В небе ни облачка. Зной. Слепни и оводы изнуряют лошадей и всадников. О сырой тайге, где тучи комаров, солдаты теперь вспоминали с удовольствием. Там хватало воды. А здесь словно кто-то нарочно разбросал мелкую сухую щебенку. Унылая, выжженная солнцем даль без конца и без края. Лошади теряли сточенные камнями подковы, прихрамывали. Припадала на переднюю ногу и Звездочка. Все чаще слышна команда спешиться. Солдаты ведут лошадей в поводу, обливаясь соленым потом и глотая желтоватую пыль. Ночью отдельный эскадрон вышел к небольшому китайскому селению. В нем ни души. Даже не слышно лая собак. Эскадрон проскочил селение на рысях. Жилища словно разбросанные в поле копны сена. Миновав безымянное селение, эскадрон въехал в другое, где слышался какой-то непонятный шум, лаяли собаки.
К Мирону подъехала Женя.
- В селениях сап. Всюду выставлены ветеринарные посты. Эскадрон будет обходить этот опасный район. В колодцах воду не брать, заражена японцами.
Страшная весть разнеслась молнией.
