- Смотри, лоси осинник обглодали, - заметил Мирон, рассматривая стволы молодых осин. - Любят полакомиться осиновой корой и молодыми побегами.
- Да, и натоптали здорово, - удивился Слава. - Сколько же их?
Дошли до межгорной впадины, где еще плотным настом лежал снег и заметили... следы человека. Ясный след от сапог с металлической подковкой на каблуке. Впрочем, чему удивляться, военных на Безымянном стало много. Быть может, кто-то и ходил на охоту.
У вершины сопки ребята забрались на побуревшие от высохшего лишайника огромные камни-граниты, навечно прижавшиеся друг к другу, и залюбовались прозрачной далью. За много километров видна железная дорога, отчетливо просматривается шоссе, уходящее на юг, к государственной границе. Оживилось шоссе весной. Автомашины идут непрерывным потоком. Издали кажется, будто бы какое-то живое существо ползет, извивается между горами. Никогда такого не было.
По железной дороге с небольшими промежутками бегут поезда. С высокой сопки они выглядят игрушечными. Вот бы посмотреть в бинокль... А Лысая гора еще выше. Дедушка Василий сказывал, что оттуда волки выслеживают добычу. Заметят лося-подранка или больного, сразу нападут. А со здоровым взрослым лосем не справятся.
- Чуешь, курит кто-то? - Мирон прислонился к Славе.
- Да, вроде запах дыма. Неужто с дороги ветерок доносит? - Слава втянул воздух носом и шепотом произнес: - Курят, и где-то близко.
Мирон сразу решил, что это браконьер.
- Бродит неподалеку, а скорее всего, бросил окурок, вот и чадит. А сам небось уже лосятину жарит или глухаря.
Слава оглянулся и тут увидел какого-то человека с тяжелой ношей на плече.
- Смотри! - шепнул он. - Сюда кто-то идет...
Словно по команде, ребята в мгновение сползли с камня и замерли.
- Лося убил, мясо тащит... - сказал Мирон.
- Тсс! Замри! - Слава дернул его за пиджак. - Пригнись пониже.
Незнакомец не заметил ребят. Он подошел к стыку двух камней, тихонько откашлялся и нырнул в узкий вход в пещеру.
- Беги на разъезд, доложи! - приказал Слава, как командир. - Я притаюсь здесь и покараулю этого типа...
Тревожным и долгим показалось ожидание. Мирон привел солдата с автоматом.
- Один он там? - спросил солдат.
- Не знаю, - ответил Слава, - но мне кажется, в пещере кто-то разговаривал. Чуешь, папиросным дымом попахивает? Не махру курят.
Солдат подал сигнал ребятам укрыться за камнем и подошел к входу в пещеру сбоку.
- Кто там? Выходи! - приказал он властно.
Тишина.
- Выходи! Или брошу гранату!
Осторожно, как зверь, вышел плюгавый человек. Нос - как редиска с проткнутыми отверстиями.
Солдат, держа автомат наготове, спросил:
- Ты что, живешь в этой берлоге?
- Зачем живешь? Моя живет в Бурятии, моя в Читу идет... - ответил незнакомец.
- Ничего себе! - удивился Слава. - Бурятия там, - он указал рукой на север, - а Читу вы уже прошли.
- Не прошел, моя там живет... - прикидывался глупым незнакомец. Он зыркал глазами, словно больше всего боялся оружия в руках солдата и Славы. - Не надо трогать бурята-охотника. Соболя ищу. Деньги много плачу, если есть соболь. Продавай.
- Соболей нельзя бить! - возмутился Мирон. - И лосей без разрешения бить нельзя.
- Есть разрешений, есть, - сморщился незнакомец. - Бумага имеем.
Солдат обратил внимание на руки незнакомца. Они чистые, коротко обрезаны ногти. Догадался: не браконьер. И говорит не с бурятским акцентом. Скорее всего... японец.
- Вот что, бурятский охотник, не тумань нам голову! Руки назад! И не шевелись! А вы, ребята, свяжите ему руки покрепче.
Пригодилась веревка на поясе Мирона.
- В Чите пожалуюсь! Меня забирают! - стал громко кричать незнакомец.
Его маневр солдат сразу разгадал.
- Возьми его на мушку! - приказал солдат Славе и бросился к входу в пещеру. - Против входа не стой! - крикнул Мирону. - Эй, выходите! Приказываю: выходите немедленно!
Окрик подействовал. Из пещеры вышел, озираясь, коренастый, широколицый человек лет сорока. С виду русский. В новой телогрейке защитного цвета, шапке-ушанке со следом пятиконечной звезды, в добротных унтах. В руках бескурковое охотничье ружье.
Он, конечно, слышал разговор, и был убежден, что их принимают за скупщиков соболиных шкурок. А поскольку у них нет ни одной шкурки, то и задерживать их никто не имеет права.
Но солдат рассудил по-своему:
- Брось ружье! Брось - или стреляю!
Широколицый положил ружье. Стал грубо возмущаться, но солдат приказал ему молчать и отойти от ружья.
Не спуская глаз с задержанного, солдат еще раз крикнул:
- Кто еще там? Выходи!
Не услышав ответа, приказал Славе:
- Стреляй в пещеру!
Слава не сразу выстрелил. Он тоже крикнул, чтобы вышли из укрытия люди, и, не уловив даже шороха, выстрелил в темноту.
- Вы мне за все ответите! - пригрозил широколицый. - Ведите, если это так нужно.
- Я предупредил, - сказал солдат, - попытка к бегству или неподчинение дает мне право применить оружие... Больше ни слова!
Продолжая держать незнакомцев под охраной, солдат послал Мирона и Славу осмотреть пещеру. Они вытащили оттуда небольшую радиостанцию и бинокль.
- Денег много даю, никому не говорю, если отпустите нас... - стал умолять бурят.
