Военно-приключенческая повесть о сложной и опасной работе разведчиков.
Преподобный Порфирий Храпчук вышел на улицу в отличном настроении.
Он только что спрятал в бумажник, покоившийся в боковом кармане его светло-серого «с рябинкой» костюма, листок с долгожданным адресом.
Какие воспоминания просыпались в нем, когда он видел это родное имя: Антон Сенченко!
Ведь то, что на своей бывшей родине, которую преподобный Храпчук оставил в далекие мальчишеские годы, он, возможно, встретит старого друга, было едва ли не основной причиной, побудившей его проделать утомительное для его возраста путешествие в Советский Союз.
И такой радостной неожиданностью оказалось то, что чиновник консульского отдела посольства, визировавший паспорт, не только не чинил препятствий, но даже проявил исключительную заботливость.
Порфирий Иванович был готов к тому, что в консульстве его встретят с той официальной безликой вежливостью, под которой служащие подобных учреждений умеют скрывать истинные мысли и намерения. Но на этот раз, как ему показалось, он встретил даже дружескую заинтересованность.
Ему не было задано стереотипных вопросов о цели приезда в СССР. Чиновник только осведомился о сроке его пребывания, а затем спросил, не собирается ли он, кроме Москвы, побывать еще в каких-либо городах Советского Союза?
Порфирий Иванович учитывал, что эти люди ставят себе в особую заслугу понимание юмора даже в самой официальной обстановке. Поэтому, улыбнувшись, он ответил, что, помимо желания посмотреть на перемены, происшедшие в этой стране, у него имелась еще одна задача — наконец взять реванш у своего друга детства Антошки, 45 лет назад обыгравшего его в лапту…
— Лапта? — улыбнулся чиновник, оценивший шутку, — я знаю, это народная игра.
А дружеская привязанность, сохранившаяся столько лет, его не удивляет… Дружба священна! Все с той же любезной улыбкой он тут же помог господину Храпчуку уточнить местонахождение его друга…
Признаться, Порфирий Иванович не намеревался сегодня же начать эти поиски. Но раз ему сразу же пошли навстречу — он решил воспользоваться случаем.
Перед изумленными глазами Порфирия Ивановича все совершалось с непостижимой быстротой.
Не прошло и нескольких минут, как секретарша принесла справку.
— Вот видите, господин Храпчук, вам чертовски повезло. Ваш… — взглянул чиновник на бумажку, — Антон Матвейевитш Сентшенко живет здесь, в Москве. И даже недалеко от Кремля. Адрес — вот. Как проехать туда, объяснит портье вашей гостиницы.
Очутившись на величественно просторной улице Горького, Порфирий Иванович с волнением следил за потоком машин. Их совершенная обтекаемая форма восхищала его. А разноцветная окраска — бежевая, красная, синяя — радовала глаз. Подумать только, что в его Сумах, где он родился и рос, извозчик с рессорным фаэтоном был редкостью, а тот, кто проезжал в нем по главной Соборной улице, чуть ли не зачислялся в разряд богачей…
Что же — правда есть правда. И он расскажет ее всем тем, кто так же, как он, ищет прежде всего непререкаемую истину. Он беспристрастно расскажет, что происходит сейчас, в 1951 году, на его бывшей родине. Да, видать, многое изменилось за 45 лет его отсутствия!
А вот внешне кое-что не очень изменилось. Глаза преподобного остановились на двух старушках, что, тихо переговариваясь, стояли у входа в магазин. Одна из них была в знакомом ему с детских лет черном плисовом салопчике, а в облике другой, скромно повязанной черным платком, почудилось ему нечто монашеское.
Интересно, свободен ли дух таких вот старых женщин в коммунистической стране?
— Матушка, — из предосторожности понизив голос, обратился он к одной из них. — Чи есть тут поблизости храм?
— А как же, — откликнулась женщина в черном платке, — в субботу литургию отстояла, — и с добродушной словоохотливостью посоветовала: — Ступай на метро до Новокузнецкой станции, а там до Скорбящей — рукой подать.
И так как изрезанное морщинами лицо
— Спасибо, товарищ!.. «А это далеко от Кремля?» — осенила его неожиданная мысль. И он протянул бумажку с адресом друга детских лет.
Сначала старушка в плисовом салопчике внимательно взглянула на Порфирия Ивановича. Ни широкополая шляпа, ни костюм от лучшего портного, ни ботинки на светлой резине не привлекли ее внимания. Перед ней было лицо пожилого человека с добрым — как она решила про себя — выражением глаз.
Затем вооружившись очками, она всмотрелась в бумажку и сообщила, что это совсем недалеко и проехать туда можно или на метро или автобусом номер шесть.