Они дружно обернулись и увидели, что по подъездной дорожке к ним приближаются Гевин и Эмми; даже в темноте было заметно, как устала Эмми; нетрудно было догадаться, что машину им пришлось оставить довольно далеко от дома.
– Всем привет! – крикнул Гевин. – Надеюсь, в гостиной уже вовсю пылает толстенное полено, а большие бокалы уже наполнены виски?
Гевин был человеком удивительно одаренным, но ему всегда не хватало критического отношения к себе, что в сочетании с поистине чудовищным эго проявлялось в полнейшем отсутствии у него сколь-нибудь страстного увлечения чем бы то ни было. А ведь именно заинтересованность каким-то делом могла бы придать его разнообразным талантам вполне конкретную направленность и помочь ему достигнуть определенной цели, а, как известно, движение к цели куда важнее, чем ее достижение.
У Лео имелась на сей счет теория, согласно которой невероятно быстрое физическое и умственное развитие Гевина, стремительно начавшееся в двенадцать лет, совпало с проявлением его природного магнетизма, из-за чего он всегда невольно становился центром любой группы людей, которые стремились непременно находиться с ним рядом и постоянно производили шум, окутывавший его со всех сторон и мешавший ему слышать то, что происходит в его собственной душе и мыслях. Впрочем, самого Гевина это окружение не слишком раздражало, и он отнюдь не утруждал себя попытками разобраться в том, что его на самом деле интересует.
Глубоко в душе Гевин был абсолютно убежден, что быть главой семьи теперь следовало бы именно ему – гендерная принадлежность Сары, с его точки зрения, столь сильно принижала ее роль в их маленьком семейном мирке, что ему никогда в голову не приходило воспринимать ее как старшую сестру и достойного соперника. И его откровенно возмущало, что отец до сих пор не только не сдает своих позиций, не только не умирает, но даже не думает ослаблять свое психологическое давление на них, своих подданных. Даже тот простой факт, что каждое Рождество он, Гевин,
Восемнадцать лет назад Гевин был членом сборной команды регби Кембриджского университета, потом недолго играл за лондонский регбийный клуб «Арлекины»; во время седьмой игры ему вывихнули челюсть, и он, лежа в больнице Святого Фомы, пережил редкий момент просветления и понял, что играть за сборную ему не придется никогда, а стало быть, надо принять предложение о работе, которое ему было сделано еще четыре месяца назад. Он снова связался с потенциальными работодателями и, будучи человеком, который привык, что очень многое буквально само падает с небес ему в руки, воспринял как нечто совершенно естественное сообщение о том, что женщина, занимавшая предлагаемую ему ныне должность (эта должность, кстати, Гевина сперва совсем не заинтересовала), всего неделю назад погибла в Намибии, на Берегу Скелетов, где их легкий самолет потерпел аварию. К счастью, будущий начальник Гевина оказался фанатом регби и даже не подумал ворчать по поводу его первоначального отказа.
Компания, в которой Гевин начал работать, уже построила Китайский национальный аквацентр для Олимпийских игр, а также новое здание терминала номер 5 в международном аэропорту имени Джона Кеннеди. Гевина направили на строительство шоссе А8 Белфаст – Ларне, он сразу активно впрягся в работу, быстро преуспел и уже начинал скучать, но тут благосклонная судьба устроила ему встречу с давним приятелем из Питерхауса[21], и тот предложил ему писать комментарии для «Скай». Вскоре Гевину уже поручали брать интервью. Язык был у него подвешен хорошо, он был сообразителен и абсолютно свободно держался перед камерой, даже когда знал, что на него, возможно, смотрят три миллиона человек. Он существенно расширил спектр спортивных репортажей с регби до атлетики и велосипедного спорта, но вскоре снова заскучал – сама природа данного занятия перестала соответствовать его амбициям, ему хотелось чего-то более престижного.
