— Я не буду показывать на человека, если он лишь образно подходит под твои описания.
— А если он — конь?! Ты первая жертва, потому что у тебя был Высоковский-старший. Ты и последняя, кто разговаривал с ним, и ты нашла его завещание.
Я не стала ему больше ничего говорить. Напомнила про врача, и мы, пообедав, отправились в больницу обрабатывать мой глаз и делать уколы. Глаз действительно чуть лучше видел — капли и уколы помогали. Только вот я в зеркало пока не могла смотреть. Я себя боялась. Но врач меня заверила, что зрение вернется, и глаз примет нормальный вид, а шрамы будут почти незаметными, да и можно их потом пластикой убрать.
Домой мы вернулись к пяти часам вечера. Гущин затарил холодильник продуктами и, отправив меня спать, стал готовить ужин. По звукам я поняла, что он еще и прибирается в доме. Видимо, решил физическим трудом отрабатывать койку в отапливаемом гараже.
Мне действительно хотелось спать. Наверное, так подействовали лекарства. Проснувшись, я осознала, что выгляжу не очень, и решила немного принарядиться. Надела новые джинсы, кофточку — хотя бы это. Сегодня я не хотела ныть по поводу моего уродства. Я хотела показать, что я боец, и выполняю свой долг. Еще я собралась было уложить волосы, но не успела, так как услышала щелчок двери и выскочила встречать Высоковского.
Он разулся у порога и, вешая куртку, заметил мою новую.
— Откуда? — спросил он.
— Сережа купил.
Я хотела развернуться, чтобы избежать вопросов, но почувствовала, как сзади меня кто-то держал за шиворот.
— Не крутись, ты этикетку не сняла, — сказал Гущин, и я услышала, как он ее отрывает зубами.
Я готова была провалиться. А Михаил меня огрел острым взглядом.
— Кофту тоже Сережа купил? — спросил Высоковский, сунув ноги в тапки.
— Нет, кофту купила сама… — ответила я тихо, сомневаясь, что мой ответ кто-то еще ждет. Да вообще, какая ему разница, кто меня одевает?! Я всего лишь охрана!
Через минуты две Высоковский вышел из ванной и сказал:
— Отлично.
Затем направился в сторону кухни. В дверях он остановился и взглянул на Гущина:
— Ты готовил?
— Ну, не она же! — ответил Сережа, взяв меня за руку.
Я быстро вернула руке свободу. Надоели они уже со своими играми в женихов!
Михаил заглянул в сковородки.
— Стейки немного пересушены, а в картошке много масла… Ладно, я подправлю… Соус делал? — спросил Миша.
— Я кетчуп купил, — ответил Гущин.
Михаил ухмыльнулся и стал что-то готовить. Я хотела спросить его, как прошел день, даже рот открыла, но тут позвонили в дверь. Мы все переглянулись, Гущин тут же побежал к мониторам и заявил оттуда:
— Мадам Высоковская. Вдова явилась, — подчеркнул он.
Вспомнив Елену, я готова была взорваться: как она посмела сюда прийти?! Она в курсе, что я здесь живу?
Михаил пошел открывать ей дверь. Я услышала щелчок и следом возглас:
— Как же я рада, что с тобой все в порядке!
— Что со мной может произойти? — спросил он тихо.
Дальше я услышала чмоканье. Елена зацеловывала Михаила, говоря:
— Леша сказал, что на тебя было новое покушение…
— Он преувеличивает…
Ох, ну, ничего себе! То-то я изуродованной хожу! Ну, конечно, кто я ему?! Я оглянулась на Гущина. Он смотрел в монитор, как Михаил деликатно пытается отделаться от Елены, но она не выпускала его из своих объятий. Я заметила, что рассматривал Гущин: огромный полуоголенный бюст Елены. Гостья была в вечернем платье до колен с огромным разрезом сзади и глубоким декольте.
— А дамочка явно не на чай пришла… — заметил Гущин.
Тут я сама пошла показаться этой несчастной вдове. Она еще пыталась оставлять на Мише следы от яркой помады, и я крякнула, не выдержав. Елена меня заметила и в ужасе вытаращила глаза.
— Что она тут делает? — спросила она Михаила.
— Я здесь живу, — отрезала я. — Позволь тебя спросить, что ты здесь делаешь? Проверяешь стойкость помады на моем парне?
Я скрестила руки на груди, мысленно сожалея, что не надела вечернее платье. Хотя какое платье, с моим-то лицом…
— Миш, что это все значит?! — выкрикнула Елена. — Я тебе говорила…
— Но я тебе ничего не говорил, — прервал он ее, направившись на кухню. — У нас ужин. Прошу к столу.
И он ее еще приглашает?! Я была уверена, что Елена откажется, но она прошла и уселась рядом с Михаилом. За нами вошел Гущин, наряженный в фартук.
— Добрый вечер! — улыбался он. — Сейчас все будет подано.
— Кто это? — сморщилась Елена.
— Личная прислуга Вики, — ответил Высоковский, хитро посмеиваясь.
У Гущина выпала лопатка из рук.
— Неуклюжая прислуга, — добавил Высоковский.
Я не могла спокойно смотреть на лицо Михаила с отпечатками губ вдовы и, намочив полотенце, стала стирать поцелуи. Что удивительно, Высоковский давался и даже заигрывал со мной. То к пятой точке пристанет, то руку чмокнет. Так и хотелось двинуть по его нахальному лицу.
Но мы играем… И он зачем-то злит вдову. Или Гущина?
— Молодой парень живет у тебя в прислугах этой деревни?! — заистерила Лена.
— Попрошу не выражаться в таком тоне о моей любимой… хозяйке, — сказал Гущин, подавая блюда.
Лена вскочила и закричала: