Там собрался весь цвет средств массовой информации, умело подобранная смесь власти, денег, красоты и успеха. Директор самого крупного европейского телеканала Филипп Серра любил приглашать в частный салон своей империи людей, которые были на слуху, стоявших в первых рядах на сцене, телеэкране и страницах газет и журналов. В этот вечер подбор гостей был особенно эклектичным: Кристоф Миллер, любимый телеведущий домохозяек старше пятидесяти лет; Клара Лансон, всемирно известная дива, всеми любимая, но пресытившаяся славой, Софи Ракен. заносчивая интриганка, ведущая 20-часовой программы теленовостей, а также Франк Форкари, аморальный и бессовестный папарацци; а также Женнифер Лебрен, любвеобильная топ-модель, жена богатейшего комического актера, и др. Семнадцать человек соревновались в рейтинге, лифтинге и нарядах. И этот вечер обещал быть удивительно приятным, но… Наши знаменитости мечтали на него попасть, а теперь…
Упомянутые в данном романе персонажи и учреждения, равно как и их имена и названия, внешность и характеры, являются вымышленными, и их сходство с существующими реальными учреждениями или с любой реальной личностью, живущей ныне или уже умершей, случайно, и к этому автор не стремился. Некоторые личности, без упоминания которых в мире средств массовой информации обойтись не представлялось возможным, вполне реальны, их должности приведены с точностью, но приписываемые им в романе поступки и высказывания — плод воображения автора и не имеют никакого отношения к реальным поступкам или событиям.
«Звезда — это тот, кто много работает, чтобы стать известным, и затем надевает темные очки, чтобы его не узнавали».
Черные очки закрывали почти все ее лицо. Выходя из отеля «Риц», она опустила голову вниз, словно осознавая свою вину перед ордой фоторепортеров, дежуривших перед парадной дверью. Потом, за несколько секунд до того, как сесть в свою шикарную машину, она выпрямила спину, оказавшись в фокусе вспышек фотоаппаратов: «Вики… посмотрите сюда!.. Вики… пожалуйста!»
Незнакомые голоса требовали, чтобы она хотя бы ненадолго показалась такой, какая она есть, чтобы она повернулась или соизволила всего на несколько секунд снять темные очки от Гуччи.
В то утро Виктория надела черное довольно короткое платье, закрывавшее плечи. Талия была перехвачена шелковым пояском гранатового цвета, застегнутым серебряной брошью. На ней были туфли в цвет пояса с каблуками в десять сантиметров. Другим украшением были посеребренные серьги. С уложенными волосами и в макияже, она была похожа на женщину, направлявшуюся на ужин в один из лучших парижских ресторанов, но время было половина одиннадцатого утра, а ее водитель получил распоряжение отвезти ее в самые шикарные дома моды французской столицы. Сидя на кожаном сиденье в БМВ, ее уже ждали пресс-атташе и секретарша. На самом деле они томились там уже больше часа, и когда она наконец появилась, вздохнули с облегчением и одновременно с раздражением. Виктория даже не взглянула на тех, кто налегал на двоих ее телохранителей, защищавших ее от множества назойливых репортеров. Звезда не была расположена уступать мольбам папарацци, которые вот уже несколько недель подряд делали ее жизнь просто невыносимой. Она не могла сделать ни шага без того, чтобы не обнаружить их присутствие рядом. В разговоре с близкими людьми она называла их «кучкой вшей».
Шофер открыл перед ней дверцу, и она уселась в машину, тщательно следя за своими движениями, продемонстрировав публике поочередно ноги, покрытые искусственным загаром. Оказавшись наконец в безопасности в пассажирском салоне автомобиля, Вики повернула голову и очутилась нос к носу с одним из зевак, который прилип лицом к стеклу машины. Ей захотелось показать ему язык, но она давно уже научилась управлять своими поступками. «
Поначалу постоянная забота о поступках и жестах, о способе выражения чувств очень ее развлекала, и она играла эту роль. Но с годами ее притворное и продуманное поведение превратилось в механическое, перестав доставлять удовольствие. Виктория приноровилась к жизни в оболочке, навязанной ей окружением, которое все обдумывало и делало за нее. Той честолюбивой молодой женщины, того непокорного ничтожества, которым она была шесть лет тому назад, больше не было. Время от времени ей случалось наткнуться на какую-нибудь статью относительно ее былой славы, но она читала ее, словно бы речь шла о ком-то другом. Иногда она также слышала кое-какие свои песни, но теперь даже не могла вспомнить ни названий их, ни обстоятельств, в которых они были записаны. И уж тем более — с кем. Это было полным затмением, она вела исключительно жизнь жены футболиста, перемещаясь между Лондоном, Парижем, Мадридом и Миланом.