Что ж, давайте познакомимся, Евгений Константинович. Я открыла папку и посмотрела на фотографию. Очень приятное лицо. И почему-то очень знакомое. Я попыталась вспомнить, где видела его, но не смогла. Так… Закончил химический факультет, оставлен в аспирантуре. Успешно ее закончил. Кандидат наук. Заведующий лабораторией в научно-исследовательском институте. Где же я его видела… Я опять посмотрела на фотографию. Определенно очень знакомое лицо… Точно встречались с ним. Но где, вспомнить все не удавалось. Но ничего, потом обязательно вспомню.
Так, смотрим дальше… Зачислен техническим директором НПКФ «Химсинтез»… Что еще мы можем узнать о Евгении Константиновиче? Почитаем автобиографию… Понятно, отец и мать тоже химики. Наследственная профессия. Биография весьма простенькая: школа, вуз, аспирантура, НИИ, фирма. Может, в каком-нибудь бразильском сериале видела? Там такие представительные мужчины играют благородных отцов. Нет, вряд ли, я ведь сериалы давно не смотрю. Когда они только появились, поглядывала, а потом надоело.
Почему же лицо Чернова так знакомо? Точно я это лицо видела, и совсем недавно. Я опять уставилась на фотографию. Ему явно за сорок, даже ближе к пятидесяти. Густые темные волосы с проседью, зачесанные назад. Широкие брови, крупный нос, четко очерченные губы…
Ох, кажется, знаю: это он вчера лежал на моей лестничной площадке! Ручаться, конечно, не могу, мертвый человек не всегда похож на свою фотографию. Но… что ж, надо проверить.
Я вышла в коридор и первую же проходившую мимо девушку попросила найти Вересова и сказать, чтобы он срочно вернулся в свой кабинет. А сама опять уселась за стол и уставилась на фотографию Чернова.
Вересов пришел очень быстро.
— Вы меня звали, Татьяна Александровна? Определились с чем-нибудь или как?
— Да нет, так сразу определиться довольно сложно, — не стала я обнадеживать клиента. — Просто у меня появилось несколько вопросов, которые можно решить только с вами.
— К вашим услугам.
— Прежде всего мне хотелось бы встретиться с вашим техническим директором.
— Гм, — Вересов развел руками. — Боюсь, Татьяна Александровна, это сейчас невозможно.
— Его что, нет на работе?
— Да, понимаете ли… То есть вот именно, нет, — Вересов помялся и как-то неохотно произнес: — Сейчас его здесь нет.
— Но надеюсь, он будет сегодня?
— Думаю, что будет.
— Геннадий Валентинович, у меня такое впечатление, будто вы чего-то не договариваете. Давайте откровенно: где ваш технический директор и как я могу с ним встретиться?
Вересову явно не хотелось сейчас говорить о техническом директоре. Он немного пожевал губы, поморщился и в конце концов решился.
— Понимаете, он сегодня не вышел на работу.
Когда человек не выходит на работу, тайны из этого обычно не делают. Если, конечно, за этим не скрывается что-нибудь серьезное.
— Это разве настолько необычно?
— Понимаете, Евгений Константинович человек пунктуальный. Он считает, что человек должен успевать выполнить все, что нужно по работе, в рабочее время. Поэтому Евгений Константинович всегда приходит на работу ровно в девять часов утра, а уходит домой в шесть часов вечера. Всегда. Понимаете, всегда.
— Странно… Рядовые работники, как вы недавно говорили, задерживаются, допоздна работают в лабораториях, а руководитель уходит.
— Это у него принцип такой. И потом: он всегда успевает сделать все, что должен, в рабочее время. Ни разу из-за него не было никакой задержки…
— Может быть, он заболел?
— Нет, не заболел, — Геннадий Валентинович, кажется, решил наконец-то быть откровенным до конца. — Дома его тоже нет. Жена звонила. Понимаете, вчера вечером он ушел из дома и до сих пор не вернулся. Жена очень беспокоится. И я, знаете ли, тоже беспокоюсь. Боюсь, не случилось ли чего плохого…
Так, похоже, я на правильном пути. Но как Чернов мог оказаться на моей лестничной площадке? Вот это совершенно непонятно… И тут меня осенило. Кажется, первый раз за сегодняшний день.
— Геннадий Валентинович, вы с кем-нибудь делились, кому-нибудь рассказывали о своем намерении пойти ко мне?
— Нет, ни с кем не делился.
Раз Чернов оказался под моей дверью, значит, явно шел ко мне. А идти ко мне он мог лишь в одном случае: если знал, что я займусь утечкой информации из фирмы.
— А вы вспомните… Разве Чернову вы об этом не рассказывали?
— Что значит рассказывал? Это наше общее решение. Мы с ним обсудили положение и решили, что я пойду к вам и попрошу вас помочь. А больше никто об этом не знает.
— Слышать этот ваш разговор с Черновым кто-то мог?
— Исключено.
Потом он, очевидно, вспомнил о моем миниатюрном микрофоне и поправился:
— Конечно, при современной технике всякое можно предполагать…
— Ясно. Геннадий Валентинович, мне бы хотелось, с вашего разрешения, посмотреть кабинет вашего технического директора.
— Без него это не совсем удобно, — засомневался он.
— Это необходимо для дела.
— Раз необходимо, то пойдемте.
