– Я совершенно серьезно. Она была беременна, когда они поженились, и не могу сказать, что они предназначались друг другу небом. В доме кипели страсти: сегодня оба были безумно влюблены, а завтра она вышвыривала его вещи из дома и требовала никогда больше не возвращаться. После ее смерти он почти сразу же исчез. Едва успел уволиться с работы, продать дом, купить яхту и объяснить мне, что хочет повидать мир. Кстати, он совершенно не разбирался в морском деле. Заявил, что всему выучится на ходу, и, полагаю, так оно и было.
– Все это немного странно, – нахмурилась Сара.
– Только не для него. Честно говоря, я совсем не удивлен, но, чтобы понять, о чем я толкую, нужно знать моего отца.
Он недовольно качнул головой.
– Как умерла ваша мать? – осторожно спросила Сара.
Непонятное, почти трагическое выражение мелькнуло на лице Майлза, и Сара немедленно пожалела о сказанном.
– Простите, – прошептала она, подавшись вперед, – не следовало спрашивать.
– Все в порядке, – тихо ответил Майлз, – я не обиделся. Все случилось так давно, что боль уже притупилась. Просто я много лет никому не говорил об этом. Да и вспомнить невозможно, когда меня в последний раз спрашивали о матери.
Он рассеянно побарабанил пальцами по столу, а потом выпрямился и заговорил сухо и деловито, словно о незнакомом человеке. Сара узнала этот тон. Именно так она теперь высказывалась о Майкле.
– У мамы начались непонятные боли в животе. Да такие, что иногда она по ночам не спала. Думаю, в глубине души она понимала, насколько это серьезно. К тому времени как она обратилась к врачу, метастазы уже поразили печень и поджелудочную железу. Сделать что-то было невозможно. Примерно через три недели она умерла.
– Мне очень жаль, – пробормотала Сара, не зная, что сказать.
– Мне тоже. Думаю, вам бы она понравилась.
– Уверена.
Разговор прервался с появлением официанта, принявшего заказы на напитки. Оба, словно по команде, взялись за меню.
– Итак, что у них хорошего? – спросила Сара.
– Собственно говоря, все, – заверил Майлз.
– Никаких специальных рекомендаций?
– Я скорее всего возьму стейк.
– Почему-то это меня не удивляет, – улыбнулась она.
– Вы что-то имеете против стейка?
– Нет, просто вы не показались мне любителем тофу и салата, – усмехнулась Сара, закрывая меню. – А вот я должна следить за стройностью фигуры.
– И что же вы возьмете?
– Стейк, конечно.
Майлз последовал ее примеру и тоже отложил меню.
– Теперь, когда мы обсудили мою жизнь, почему бы вам не рассказать о своей? Каково это было – расти в такой семье, как ваша?
– А вот мои родители как раз и были Уордом и Джун Кливер. Мы жили в предместье Балтимора, в самом обычном доме: четыре спальни, две ванные, крыльцо, цветник и белый палисадник. Я вместе с соседскими детьми ездила в школу на автобусе, играла по выходным на переднем дворе и имела самую большую во всем квартале коллекцию Барби. Папа работал с девяти до пяти и каждый день носил костюм. Мама оставалась дома, и не помню, чтобы когда-то видела ее без передника. В доме всегда пахло как в кондитерской. Мама каждый день пекла печенье для меня и брата. Мы ели его на кухне и повторяли то, что выучили за день.
– Звучит неплохо.
– Так оно и было. Мама очень о нас заботилась. И была именно той мамой, к которой дети бегут, если вдруг поранятся или попадут в переплет. Только когда мы с братом повзрослели, она стала беспричинно тревожиться за меня.
Майлз вскинул брови.
– Она так изменилась или всегда была нервной, а вы этого не замечали?
– Именно что-то в этом роде сказала бы Сильвия.
– Сильвия?
– Подруга, – уклончиво пробормотала Сара, – хорошая подруга.
Если Майлз и почувствовал ее колебания, то ничем это не выказал.
Официант принес напитки и принял заказы. Едва он отошел, как Майлз подался вперед.
– А какой у вас брат?
– Брайан? Хороший парнишка. Куда взрослее тех, с кем мне приходится работать. Но он застенчив и не слишком любит общаться с людьми. Вечно уходит в себя. Но когда мы вместе, он совсем другой. Веселый и остроумный. Это одна из главных причин, по которым я вернулась. Хотела побыть с ним немного, пока он не уехал в колледж. Он только что поступил в Университет Северной Каролины.
– Значит, он намного младше вас, – кивнул Майлз, и Сара недовольно нахмурилась:
– Не так уж намного.
– Ну… все-таки моложе. Вам сколько, сорок? Сорок пять? – спросил он, повторяя ее слова, сказанные ему в первую встречу.
– Да, девушкам с вами следует держать ухо востро, – рассмеялась Сара.
– Бьюсь об заклад, вы говорите это каждому парню, с которым встречаетесь.
– К сожалению, я давно не практиковалась. После развода я редко встречалась с парнями.
Майкл поставил стакан.
– Вы ведь шутите, верно?
– Нет.
– Такая девушка, как вы? Наверняка вы получали кучу приглашений.
– Это еще не значит, что я соглашалась.
– Разыгрываете недотрогу? – поддразнил Майлз.
– Нет. Просто не хочу никого ранить.
– Значит, вы сердцеедка?
Она ответила не сразу. И глаз не подняла.
– Не сердцеедка. Женщина с разбитым сердцем.
