Однако Владимир Петрович и сам не зевал. Он опять ловко подсек и спокойно, казалось бы, даже равнодушно вытащил еще одного судачка. Такого же, как первый. Но Корнилов заметил, как удовлетворенно дрогнула у капитана пухлая нижняя губа.
- Значит, кроме прокуратуры, мною еще и уголовный розыск занимается?
- И уголовный розыск тоже, - весело подтвердил Корнилов, ловя себя на мысли, что испытывает некоторое удовольствие от того, что подпортил Бильбасову прекрасную рыбалку. "А я, оказывается, еще и мелкий завистник!" - подумал он.
Бильбасов ему понравился. Открытый взгляд когда-то, наверно, ярко-голубых, теперь чуть повыцветших глаз, в которых не чувствовалось ничего затаенного, и лицо живое и очень выразительное. И еще понравилось Корнилову что и здесь, на рыбалке, капитан хорошо выбрит и подтянут. Прямо хоть на капитанский мостик.
- Вот что способен один подлец наделать! - раздраженно посетовал Бильбасов. - Человек на законном бюллетене не может спокойно половить рыбу!
- Вы кого имеете в виду? - поинтересовался под полковник.
Один из поплавков снова ушел в воду.
- Кого же я еще могу иметь в виду? У вас, кажется, таких людей называют заявителями. Вот о нем и речь.
- У вас давно клюет, капитан, - не выдержал Игорь Васильевич и кивнул на удочки. - Сейчас в камыши уведет.
- Какая уж теперь рыбалка! - проворчал Бильбасов. Но судака снова вытащил профессионально. Правда, судачок теперь был помельче. - А, собственно, моя-то персона зачем вам потребовалась? Или вскрылись мои новые злодеяния?
- Так... Побеседовать, - неопределенно хмыкнул Корнилов.
Узнав от оперуполномоченного Макеева и от старика, что Бильбасов уже три дня ловит здесь рыбу и никуда не отлучался, он хотел сразу рассказать ему о смерти старпома, но сейчас передумал.
- А все же? Меня любопытство заело! - насторожился капитан. - Не рыбачить со мной за компанию вы ведь приехали?
- В прокуратуру пришло несколько писем о том что с Гориным хотят разделаться...
- Письма, конечно, анонимные?
- Анонимные.
- И пишут о том, что готовит расправу с Гориным капитан Бильбасов?
- В письмах ваша фамилия не называется.
- Ну естественно! Понятно и так - не кок же будет списывать с судна старпома. - Он небрежно махнул рукой. - Пусть делают со мной что хотят, но плавать я с ним не буду. Это уж точно.
"Что верно, то верно, - подумал Игорь Васильевич. - Это, пожалуй, единственное, что и я знаю точно".
- Вы, Владимир Петрович, не так меня поняли. В письмах говорится, что Горина хотят убить.
- Убить? - капитан рассмеялся. - Это что-то новое. Да вы поймите, товарищ...
- Корнилов, - подсказал подполковник.
- Вы поймите, товарищ Корнилов, эти письма наверняка сам Горин и писал. Чтобы набить себе цену. Уж если вы всерьез хотите разобраться во всей галиматье, которую понаписал старпом...
- Да нет, Владимир Петрович. Я ведь не занимаюсь разбирательством заявления вашего старпома. Это дело прокуратуры. Я к вам приехал, чтобы задать один-единственный вопрос: где вы были вечером третьего июля? Правда, на этот вопрос мне местные жители уже ответили. Теперь вроде и спрашивать не о чем...
Бильбасов смотрел на подполковника очень пристально и сосредоточенно. Наконец спросил с сомнением:
- Неужели только за этим и приехали?
- Мы проверяли, где находились третьего июля вечером вы и другие люди, о которых написал в своей жалобе старпом.
- И только обо мне ничего не знали?
Корнилов не ответил.
- Крепко заштормило, - покачал головой капитан. - Прямо аварийная ситуация.
- А вы что же, в город возвращаться не собираетесь? - поинтересовался Игорь Васильевич. - С бюллетенем-то надо дома сидеть. Вам, вместо того чтобы судаков таскать, следовало бы давать объяснения в прокуратуре по поводу обвинений, выдвинутых вашим бывшим старпомом...
- Я здесь обдумываю, как мне его писать, это объяснение, - засмеялся вдруг Бильбасов. - А что, завидуете? Хороши судачки?
- Завидую, - признался Корнилов, и оба рассмеялись.
- Я сразу почувствовал в вас рыбака. Со мной разговариваете, а сами все на поплавки коситесь и встали правильно.
Он смотал удочки, положил в лодку садок с рыбой. Корнилов заметил, что, кроме судаков, там есть несколько крупных окуней. Бильбасов достал банку с червями и, чуть помедлив, словно раздумывая о том, пригодятся они еще или нет, выбросил их в воду. Потом высыпал прикормку.
Подняв якоря, они погребли к берегу. Всю дорогу гребли молча, только раз Бильбасов не выдержал. Крикнул:
- Неужели из-за одного вопроса приехали? Или еще что есть?
- Этот вопрос был главным, - отозвался Корнилов и больше ничего не стал говорить.
Потом Бильбасов почистил рыбу, они соорудили на берегу небольшой костер, сварили уху. Когда уха была готова, капитан принес хлеб, бутылку водки. Постучал по ней ногтем.
- Как, допускается?
- Нет, - отказался Игорь Васильевич. - Почки.
В начале года его разок тряхнула почечная колика. Врач сказал камни. Прописал диету. А по поводу водки выразился неопределенно, дескать, немного можете. Болезнь больше никак не проявляла себя, Корнилов забыл и думать о диете, но, когда не хотел пить, всегда Ссылался на камни.
