В современном мегаполисе любого могут подстерегать неожиданные приключения. Хочешь познакомиться с парой легкомысленных девчонок — и вдруг попадаешь в жуткую ситуацию, когда то ли ты за кем-то гоняешься, то ли гоняются за тобой. Причем в эту погоню по ночной Москве постепенно втягивается все больше самых невообразимых личностей, населяющих огромный город. Только непосредственность и даже некоторая наивность помогают главным героям выпутываться из невероятных происшествий, которые то и дело сваливаются на их головы. Правда, порой спастись им удается не без помощи знакомого следователя, который попутно ухитряется использовать ситуацию в своих милицейских целях. А при чем здесь крутой секс? При том, что многие в романе мечтают и рассуждают о нем. Но вот как обстоит дело на практике…
Сквозь тревожные московские осенние сумерки, пронизанные мельчайшим дождем, прохожих изо всех сил заманивала вывеска:
Перед входом в заведение стоял щит с надписью:
Кто-то схулиганил: нацарапал перед словом «живая» букву «л».
Мимо густо тек народ, колеблющийся всю жизнь между домом и работой; тот самый народ, который с утра самозабвенно вкалывает, чтобы вечером безропотно отдать заработанные деньги производителям пива, сосисок и дурацких песенок.
В какой-то момент на фоне этого пейзажа появились обычные «Жигули», которые, судя по убитому виду, помнили еще Советскую власть. Эти «Жигули» резво отделились от мутного уличного потока и подрулили к тротуару. Молодой гражданин, вертевший руль, сообщил сидевшему рядом приятелю:
— Здесь стопудово оттянемся. Не знаю, как ты, а я сегодня заточен на крутой секс.
Для истории осталось неясным, собирался ли второй седок дать какой-нибудь отклик на прозвучавшее заявление, потому что как раз в этот момент перед носом у авто в дождливом тумане возник долбидуй с блестящим чемоданчиком в руке. Водителю пришлось бросить правую ногу на тормоз и длинным гудком заглушить некоторые не совсем приличные даже в наше демократичное время слова.
— Видал мурмудона? — добавил он после того, как долбидуй с чемоданчиком выскочил из-под колес.
— Полный обдолбок! — завершил социальную характеристику его товарищ. — Еще и с сундуком каким-то. Сантехник, что ли?
Приятели вылезли из «Жигулей».
— Ну и погода! — сказал тот, что был за рулем, и в нескольких выразительных словах обрисовал свое отношение к тому, что устроила этим вечером природа вокруг «Рогатого Пегаса».
— В такую же вот гребаную погоду один мой друг, Петя Ершов, вышел на знаменитую Скалу Восклицаний в испанском городе Рондо, — продолжал хозяин машины, ковыряясь ключом в замке. — Местный гид сказал ему: «Не знаю, синьор, сможете ли вы получить сегодня нужное впечатление от захватывающей панорамы». Они восходят на скалу, и тут Петя вдруг вспоминает, что оставил свой мобильник на стойке бара, и громко говорит: «Твою мать!» «Слава богу! — радостно восклицает гид. — Вы сказали то же самое, что обычно говорят ваши соотечественники на этом месте в ясный солнечный день!»…
— Клево, — сказал второй и спросил: — Ты что — на сигнализацию свою тачку не ставить?
— Во-первых, такой рухляди сигнализация не нужна, — небрежно ответил первый. — А во-вторых, от профессионала никакая сигнализация не спасет. Когда я учился в институте, со мной в общежитии в одной комнате жил Венька Пухов. Он каждый раз, попив чаю, ловил живую муху, которую сажал в свою личную сахарницу, и после этого был уверен, что у него незаметно никто даже ложку сахара не скоммуниздит. Вот это система безопасности!
Судя по всему, владелец «Жигулей» любил побалаболить.
Тот самый человек с блестящим чемоданчиком, что чуть не попал под колеса рухляди, которой не нужна сигнализация, стоял в это время неподалеку и все слышал. Иногда он почему-то быстро оглядывался, словно дикая птица в тайге. Когда же балабол с приятелем направились к дверям заведения, человек переместился поближе к покинутому ими авто. Он увидел грязные бока и бампер, криво улыбающийся после столкновения с троллейбусом, и удовлетворенно сощурил глаза.
У входа в «Рогатый Пегас» самый настоящий негр во взятой напрокат у самодеятельного театра ливрее открывал посетителям дверь.
— Слушай, ты откуда? По-русски говоришь? — спросил его балабол.
— Не задерживай публику, проходи, — безо всякого акцента с умеренной московской злобой сказал тот. — Негров не видел?
— Я таких негров видел, что тебе и не снилось, — отозвался балабол. — Однажды, когда я в Эфиопии…
Увидев, что дверь заведения за обоими оболтусами закрылась (не расстраивайтесь! про то, что случилось в Эфиопии, мы еще узнаем), человек с чемоданчиком вынул из кармана нечто вроде женской шпильки и без каких-либо затруднений открыл чужой багажник. Он мыслил трезво (хотя и отхлебнул уже глоток коньячку из походной фляжки): догадывался, что не сумеет убежать, а, значит, главное было — спрятать. Засунуть в такое место, где никто не будет искать. Вроде этой помойки на колесах. А потом он это авто найдет. Со дна морского достанет. Он посмотрел вниз и навсегда запомнил номер: «к 217 ет».
