Зал тот видел официальные торжества, слеты и конференции, концерты звезд эстрады и научные лекции. А вот теперь его озарил лучами славы и согрел своим биополем известный в здешних краях экстрасенс.
Раздвинулся роскошный занавес и присутствующим в зале — точнее, набившим зал до отказа — представилась почти пустая сцена: небольшой овальный столик с цветами в вазочке, казенный стул, микрофон, две огромные усилительные колонки по краям сцены.
Экстрасенс, довольно упитанный мужчина, неторопливо вышел из-за кулис. Он, казалось, не замечает публику, напоминая какого-нибудь рабочего сцены, электрика или плотника, занятого своим делом и не отвлекающегося на разную ерунду, вроде обвала аплодисментов при его появлении. Экстрасенс неторопливо достиг стула, взял его за спинку, отодвинул и только после этого, словно очнувшись и заметив восторженную публику, сменил выражение своего лица с устало-равнодушного на ласково-снисходительное.
— Здравствуйте, друзья мои, — обратился он к залу. А в тот самый момент за кулисами замерли у плоской коробки прибора с экраном два человека. Один из них стал плавно двигать рычажок. Нули, горевшие раньше на индикаторе, сменились другими цифрами, потом цифры запрыгали, сменяясь следующими.
— Полегче, без света зал оставишь, — проворчал второй, наблюдавший за индикатором.
— Не оставлю, — сказал первый. — Фонограмму врубай.
Из звуковых колонок в зал полилась тихая музыка.
— Вы забыли обо всем, вас охватывает состояние покоя, полного покоя, — словно запел на сцене экстрасенс. — У вас все хорошо. Все ваши заботы, неприятности, горести — все очень, очень далеко. Все, что с вами случилось плохого, было так давно, что вы даже и не знаете, с вами ли это случилось… После этого выступления экстрасенс, наконец, решился. Он позвонил, добился встречи и изложил свои требования человеку, от которого в значительной степени зависел. Разговор происходил в отдельном номере гостиницы, который экстрасенс занимал, поэтому собеседник экстрасенса — мужчина в круглых очках, с длинными залысинами и обиженно поджатыми губами — говорил ему «ты», как это повелось с самого начала их отношений.
— Слушай, святой Иорген, мне кажется, что ты зарываешься, — мужчина в круглых очках захватил в горсть свой подбородок и задумчиво его помял. — Ведь ты член нашего кооператива и обязан соблюдать устав, не говоря уже о том, что существуют некие неписанные нормы приличия, которые цивилизованные люди тоже должны соблюдать.
— Владимир Александрович! — напомаженный кок экстрасенса дернулся. — Если вы считаете соблюдением правил приличий выплату всего двадцати процентов от сборов, то у меня на этот счет существует иное мнение.
— С каких пор это мнение… возникло? — усталое удивление слышалось в тоне мужчины в круглых очках.
— С некоторых, — экстрасенс повел головой, освобождая полную шею от тесного воротничка сорочки, его пухлое лицо порозовело. — Ну что ж, тогда наш ансамбль можно считать распавшимся. Я понимаю, что у тебя уже есть имя — ты так считаешь, во всяком случае — но ведь может так случиться, что останется от твоего имени пшик.
— Там видно будет, — строптиво сказал экстрасенс. — Афиши я как-нибудь и без вашей помощи смогу штамповать, музыкальное сопровождение мне тоже вроде бы ни к чему.
— Да? — взгляд серых глаз, слегка увеличенных стеклами очков, не выражал даже любопытства. — Что ж, аргументы резонные. Вижу, нам действительно надо расторгнуть договор.
Мужчина в круглых очках не остался на самом деле таким невозмутимым, каким казался. Поэтому он на следующий день встретился со здоровяком под сто девяносто сантиметров ростом и весом не менее ста двадцати килограммов. У здоровяка были черные, густые, сросшиеся на переносице брови, он питал пристрастие к короткой стрижке, благодаря которой не так бросалась в глаза довольно обширная для его возраста плешь. Рассказав здоровяку о вчерашнем разговоре с экстрасенсом, мужчина в круглых очках выразил свой взгляд на события следующим образом:
— Это обычный болван. Правда, личность, как ее определяет специальный термин, акцентуированная, с сильным креном в истерию. Мог стать обычным мошенником, а тут, согласно духу времени, подался в экстрасенсы, в целители. Он даже не понимает, чем мы воздействуем на публику во время сеансов.
— А если он теперь вдруг обнаружит, что эффект совершенно не тот?
— Оздоровительного эффекта и так не было. Просто всякий находившийся в зале словно получал изрядную дозу морфия. Как бы кто ни был расстроен или возбужден, его так било по мозгам, что все впадали в благостно-расслабленное состояние. Теперь, если рассмотреть худший вариант, что придет человек, уже несколько раз на подобных сеансах побывавший… Этот человек сможет, наверное, внушить себе подобное состояние…
— Наверное? — перебил его здоровяк со сросшимися бровями. — Значит, полной уверенности нет?
— Разумеется, нет. Но если человек хочет быть обманутым, он постарается им стать.
— Нет, так не годится, — сказал здоровяк. — Могут ведь заметить, да?
