В начале октября 1956 года Виктор окончил училище с дипломом по специальности: «авиационный техник по эксплуатации самолетов и двигателей» и в офицерском звании «техник-лейтенант». Это звание имело налет некой условности: звание, вроде бы, офицерское, но, прежде всего, носящий его — техник. Технарь, одним словом. Так технари и называли себя — «техник минус лейтенант».
Впоследствии, когда летчиков из училища стали выпускать с записью в дипломе «летчик — инженер», их между собой также, совершенно справедливо, называли: летчик минус инженер. Как авиационные техники, по своему роду деятельности не были офицерами, так и летчики от одной этой записи не становились инженерами.
Звание «техник» было доминирующим. Полагающееся представление начальству по должности и по званию часто звучало странновато. К примеру: Старший техник — пиротехник младший техник — лейтенант. Для непосвященных — полная бессмыслица. По протоколу же: первые три слова означали должность, вторые три — звание. И погоны у технарей были особые. Если летный состав, как строевые офицеры, носили золотые погоны, то инженерно — технический состав — серебристые.
Таким образом, их второсортность закреплялась вполне официально. Технари шутили: «Что это за войска такие — погоны белые, а рожи — красные». «Рожи» у технарей действительно были красные — зимой от мороза, летом — от знойного солнца. Их рабочим местом был аэродром. В ходу была присказка: «Нормальные люди для того, чтобы подышать свежим воздухом едут по выходным за город, а мы на этом проклятом свежем воздухе — каждый день с раннего утра до позднего вечера. И в зной, и в стужу».
Служить Виктор был направлен в Одесскую воздушную армию. После собеседования в штабе ВВС округа получил назначение в полк, который дислоцированный в центральной части Бессарабии. Самолет МиГ-17 по двигателю и основным самолетным системам мало чем отличался от своего предшественника — МиГ-15, который Виктор знал прекрасно. Аэродром третьего класса. Вместо бетонной ВПП — металлические листы с отверстиями, из которых при посадке самолета вылетают фонтаны грязи. В поселке — тоже грязь. А летом — пыль. Структура почвы такая — смесь чернозема с глиноземом. И грязь от такой структуры особая. Скользкая, и в то же время, вязкая.
Получил зимнее техническое обмундирование: куртка из «чертовой кожи» (плотной брезентовой ткани) с меховым воротником, ватные штаны, валенки с калошами, варежки на меху с одним пальцем. Все — тяжелое и жесткое. Не то, что не побегаешь — в полном зимнем комплекте с трудом ходишь. Зимой технари выглядели как клоуны, да и работать в такой одежде неудобно.
При получении обмундирования на складе Виктор спросил:
— Как в таких варежках работать?
— А они не для работы. Работать будешь голыми руками. А варежки — для того, чтобы руки греть в перерывах.
Разделение на два сорта ощущалось во всем: столовая — летная и техническая. Норма питания, норма выделения жилья — соответственно. Транспорт: для летного состава — автобус, для техников — открытая бортовая машина. Специальная одежда летчиков — кожаные комбинезоны, шерстяное белье и свитер, меховые унты, меховые перчатки. Для техников всего этого жалко — понятно. Хотя шерстяное белье и свитер ведь немного стоят. Допустим, до аэродрома — несколько километров можно и на бортовой машине доехать. Но, разве сложно брезентовый тент соорудить? А скамьи накрыть хотя бы плотной тканью?
Подход к обеспечению летного состава по высшему уровню не подлежит сомнению. Речь о другом — о втором сорте. Об отношении к людям, которые являются квалифицированными специалистами и требуют более бережного и уважительного к себе отношения. Радикулит, геморрой, простатит, гастрит, язва — типичные болезни, получаемые большинством уже в первые годы работы в таких условиях. Не так уж много необходимо средств для того, чтобы людей возить на оборудованном транспорте, улучшить систему питания, да и саму норму питания.