Следом за ним из машины вышел Джефф, который и привез его из аэропорта. Он тоже дрожал от холода.
— Проклятый холод, — сказал Расс.
— Проклятый холод, — согласился с ним Джефф. Расс впервые приехал домой после двух месяцев, проведенных на Восточном побережье; он упорно работал и уже освоил материал первого курса, он сильно устал, но теперь у него появилась уверенность в своих силах. У Джеффа тоже все было в порядке. Он успешно сдал школьные экзамены, получил водительские права, теперь у него была своя, унаследованная от отца машина, и он даже завел себе подружку — дочь полковника из Форт-Силл. После занятий он усиленно тренировался, чтобы быть в форме к предстоящему сезону.
Двое молодых людей вышли из пикапа, который так живо напоминал им отца. Они огляделись, переминаясь с ноги на ногу, пытаясь согреться, что, впрочем, плохо им удавалось.
Расс посмотрел на часы.
— Может, сами пойдем, — предложил он.
— Да, — ответил Джефф, — пошли.
Они прошли мимо чахлого кустарника, вошли в ажурные металлические ворота и оказались среди могильных камней, стоящих прямо на земле прерии. Могил было великое множество. Ветер дул сильными порывами, под их напором гнулась до земли замерзшая желтая трава. Такой уж здесь климат — всегда дует ветер.
В Нью-Джерси такого ветра не бывает, подумал Расс. Нигде в мире нет такого ветра, как здесь.
После нескольких минут поисков они наконец подошли к могильному камню, который ничем не отличался от таких же камней, стоявших вокруг. Как и они, этот камень был сделан из скромного полированного гранита, чистого и строгого, как сама жизнь, лишенного прикрас и сентиментальности.
Расс попытался ощутить хоть что-нибудь, приличествующее моменту, но не смог. Это было бы высокопарно, смешно и абсурдно.
Он вгляделся в надпись, которая подытоживала годы жизни лежавшего под камнем человека.
1926 — 1994
Ниже дат было написано: «Офицер полиции».
Еще ниже: «Он выполнил свой долг».
— Бедный старый пьяница, — сказал Джефф.
— Мне непонятно, зачем он сунулся в это дело, — отозвался Расс.
Ниже всех этих надписей значилось: «Карл Д. Гендерсон».
— Он сунулся в это дело, потому что считал его своей работой, — произнес их отец, выходя из-за камня. Он приехал на могилу несколько раньше своих сыновей. Потом он добавил: — Спасибо, мальчики, что пришли. Мне это очень приятно. Привет, Расс, ты прекрасно выглядишь.
— Спасибо, папа, у меня и правда все хорошо. А я и не заметил, где твоя машина.
— У меня сегодня не было настроения садиться за руль. Мамуля поехала за индейкой и по дороге подбросила меня до кладбища.
Расс посмотрел на отца и вспомнил, каким он был, когда они последний раз виделись в госпитале. Отцу удалось выжить. Старик оказался кремневым. Он был тогда неимоверно худ и торжественно-печален. Иногда в его взгляде появлялось что-то потустороннее. Пуля, пробившая аорту Гендерсона, поразила и Бада. Она сломала ключицу, потом, изменив направление, прошла сквозь правое легкое и остановилась около селезенки. Счастье, что в вертолете оказался врач. Он бросил взгляд на Си Ди, понял, что тот мертв, и занялся Бадом. Он вскрыл ему грудную клетку и начал массировать его остановившееся сердце. Так, на массаже, Бада доставили в шоковое отделение госпиталя, где он три месяца выкарабкивался из смертельной пропасти, пока наконец его жизни перестало что-либо угрожать.
— Ты чудно выглядишь, папа, — солгал Расс.
— На пенсии я чувствую себя, как отработавший свое ишак, — заметил Бад. — Но ничего, привыкну. У нас сегодня будет маленькое семейное торжество. Мальчики, вы готовы?
— Да, сэр, — ответил Джефф.
Бад достал из кармана непочатую бутылку «харперовки» и с треском отвинтил крышку. Без всяких слов он сделал длинный обжигающий глоток. Передал бутылку Рассу, а потом Джеффу, которые тоже понемногу отхлебнули пахнущей дымом жидкости.
— Уф, — выдохнул Джефф, зажмурившись от крепости напитка.
— Если я когда-нибудь увижу, как вы это делаете по собственной инициативе, — дам ремня обоим, — сказал Бад, отнимая бутылку у Джеффа. Потом он повернулся и вылил остатки виски на землю перед могильным камнем. — Этот старый козел всегда хотел, чтобы я выпил с ним на пару, — проговорил Бад. — Вот наконец я и сделал это. И привел к нему своих сыновей. Он несколько раз просил об этом тоже. Ты доволен, старик?
Он отвернулся от могилы и посмотрел на своих сыновей. С Расса слетел хмурый вид юного интеллектуала, а Джеффа слегка покачивало после первого в его жизни глотка крепкого спиртного напитка.
— Вот теперь все в порядке, — сказал Бад. — Поехали домой.
В один из дней на той же неделе Ричард, жмурясь от яркого света, вылез из машины «скорой помощи» и под охраной конвоя вступил на территорию тюрьмы. Ему захотелось заслониться от света рукой, но это было невозможно. Наручники и ножные кандалы, прикованные к железному поясу, ограничивали его подвижность.
