Седовласый говорит: «Иду зимой с собакой лайкой по снегу. Перешёл Днепр, снял лыжи – и поднимаюсь на высокий берег реки почти ползком. Слышу: впереди собака в голос пошла. Выползаю, выглядываю: кабан здоровущий с лайкой нос в нос упираются. В ружье патроны с мелкой дробью. Я вниз, перезарядил два ствола на пули-жаканы. Опять выползаю, прицеливаюсь секачу в боковину, под лопатку. Нажимаю курок, а выстрел: «Пух!» Другой раз мужик громче низом пальнёт. Нажимаю второй – опять «пух!», из ствола пыж вылетает. Кабан как рванул от меня, – только снег бураном взметнулся. Вот как брать на охоту старые отцовские патроны!» Седовласый долго ещё махал руками, прицеливался несколько раз, вскидывая локти и указательные пальцы в направлении ружейного выстрела.
Уловив долгожданную паузу, в рассказ вступил тёмноусый: «Иду, ружьё заряжено дробью. Подхожу к копёшке старой соломы. Только хотел присесть, а оттуда кабан. Я ему из дроби: «Стук, стук!». Он на бок – «вик», и тут же вскочил вгорячах, собака за ним. Слышу: лает на одном месте. Подхожу: кабан лежит, взглянул на меня, охнул и умер. Вот так одной дробью до печёнки ему достал». Тёмноусый прицеливался по-другому: складывал два указательных пальца в одну линию, подставлял их как прицел между двух округлившихся глаз и так ловко и быстро двигал ими, что попробуй убеги, – не получится.
Таких удивительных встреч с кабаном у егерей было много. Пересказывая свои былины, страстно расширяя и округляя глаза в азарте, каждый рассказчик получал порцию живительной подзарядки. Что егеря да охотники! Простой домосед иногда такой страх напустит!.. То заяц, а то на словах – настоящий храбрец.
Самая жуть от медведя. Женщины по одной в лес уж не ходят. Как увидят на земле разрытый муравейник – знать, медведь, шатаясь, ходил, – не нужны им уже ни грибы, ни земляника, а тем более малина – его любимая ягода. А если свежая разрытая земля – тревога ажно до пят пронизывает, ноги сами несутся прочь.
Седовласый перевёл рассказ на медведя: «Однажды ставил рамки на мёд диких пчёл. Подхожу к сосне, чтоб подвесить повыше, глядь, в десяти шагах медведь косолапый на задних лапах стоит. Хотел пугнуть, а страх до самых пят провалился, горло перехватило, крикнуть не могу. Слышу: рядом ещё медведи сопят и охают. У них в это летнее время гон проходил. Еле выкрикнул, но, наверное, так громко, что медведь опустился на передние лапы и убежал. Ночью после того приснилось – с медведем борюсь. На печке лежал на овечьей шубе, запутался и вместе с ней на пол упал. Рассказал жёнке, так она только смеётся».
Тут тёмноусый стал говорить совершенно всерьёз: «Медведь бьёт человека по спине, затем когтями сдирает скальп, натягивая его на глаза, – не выдерживает медведь человеческого взгляда».
Беда людям от зверя, коль его развелось без счёта. Придёт стадо кабанов – так пропашет картофель, что для скотины останется мало. Волк овечку может зарезать, а медведь телёнка подмять. Неприятно другое: что не животные человека боятся, а человек о них постоянно думает и беспокоится за жён и детей.
Звери плодятся и размножаются. Пока не нападают на людей, но устрашают близким присутствием. Для охотника такие встречи желанны, а для жителя не очень приятны.
Я стоял рядом с егерями-рассказчиками, внимательно слушал, наблюдал за ними. Призадумался, расфилософствовался.
