– А тяга какая найдётся?
– Есть телега, дуга, сбруя и хомут, а лошади нет, за пять километров нужно идти, – сталкивая кепку на лоб и почёсывая затылок, говорил Егор Павлович.
– А трактором можно, я видел около Шутихи стоит. Зацепим верёвкой снизу копну – и шагом марш!
– Трактором хорошо, да вот канава с водой мешает, – приседая в коленях, Егор Павлович указал рукой на преграду.
– Тогда я придумал.
Лейтенант Орлов рванулся к дворам. Трактор стоял на том же месте, с работающим двигателем, мерно выстукивая поршнями бесконечную дробную музыку. На земле лежал тракторист, прозванный просто и безобидно: Малинка. Ни одна часть его тела не пыталась преодолеть притяжения земли.
– Здравия желаем, товарищ Малинка! – Виктор снял с уха спящего человека плоскую замасленную кепку. – Уработался, что ли?
Малинка с трудом изобразил на лице удивление, начиная медленно воспринимать окружающую обстановку. Насторожился, прислушался, а потом снова расслабился и заулыбался.
– Стоишь, родненький мой? Стоишь? Молодец! Стучи, стучи, а я ещё немножко посплю, – чмокая губами, бормотал Малинка.
Орлов слышал ранее, как захмелевший отец беседовал с собакой, но разговор с трактором его удивил.
– Мы с тобой, – новым толчком просыпалась мысль у Малинки, – давно уже стучим. Кто тебя лучше меня знает? Никто. Вот отстучишь, тогда и поедем. А пока не мешай.
– Тьфу, чёрт окаянный! Ну куда ты годишься?! – рассердился на Малинку Орлов. – И как это у вас получается: чуть свет не прозревши, а уже в камышах! – бурчал Орлов. – Ты отдыхай, Малинка, а я сам твоего «коняшку» поведу, – зажигаясь трудовым огоньком, Орлов метнулся под руль «Белоруса». – Где наша не пропадала: руль, мотор, скорость, канава. Руль – здесь, сцепление – здесь, скорость и газ – тоже. Включаем. Поехали.
Он ощущал себя в этот миг счастливым и радостным. Четыре вращающихся колеса, оттолкнувшиеся разом от зелёного мягкого луга, красиво пошли вперёд. Не раз он крутил такую «баранку», когда учился в институте. Ожило и затрепетало знакомое чувство благодатной земли, всегда принимающей труд человека.
– Анюта, гляди-ка, катит уже! Никак трактор в оглобли вставил? – снова первым узрел Егор Павлович чудеса.
– Конную телегу к трактору! Кто же это такое выдумал? Ах ты, шальной, поломает! – почти что божилась Анюта Егоровна.
Орлов переехал канаву с водой и подъехал к первой копне.
– Кнут к его хряпке не нужен? – подшучивал над сыном Егор Павлович, когда тот вытолкнулся из кабины, зацепившись картузом и осадив его на затылок.
– Кнут хороший, а погонщик – плохой. Малинка уработался, спит-почивает возле Шутихиного двора.
– Егор, это она его подпоила – копны вчера весь вечер возил, – вздёрнулась сразу Анюта Егоровна.
– У неё хоть на целый день нанимайся работать, а вынесет стопку самогонки с осинкой – и будь здоров. Подлавливает простаков из совхоза, тем нужно похмелиться, а она: «Вот вам, пожалуйста», – Егор Павлович снова завёлся от Анютиных слов.
– Косы всё лето ей отбивал, а вынесла в коридор половину стаканчика: пей да скорей уходи. Хотел в лицо выплеснуть, да в стенку так и хлестнул её угощение, – глаза Егора Павловича горели доблестным огоньком. – Анюта, иди-ка лучше к столу приготовь, а мы мигом стожки перекинем, – качнув кадыком, переключил разговор Егор Павлович и решительным, твёрдо поставленным шагом пошёл на погрузку.
Орлов снял военную форму и в одних трусах начал укладывать сено. Мать засеменила маленькими шажками домой.
Работали быстро, с подначками и поддакивающим разговором, оттого всё получалось легко и ладно.
– Я смотрю дорогу так и не построили?
– Десять лет, почитай, строят.
– А без дороги, наверное, плохо?
– Весной и осенью связи с центральной усадьбой нет. Речка разливается, дороги раскисают. Почту и хлеб по разу в неделю получаем. Да и вино, как посевная или уборочная, прекращают давать.
– Как, совсем нисколько?!
– Ни грамма. Сельпо с базы не отпускает. Такое положение по всему району.
– А по области?
– По области, правда, не знаю. Наверное, тоже не лучше.
– А как же в Мольно народ живёт? Ведь там медвежьи места!
– Да так и живёт. Что ж ему не жить?
– А молоко с ферм как вывозят в распутицу?
– В основном на гусеничных тракторах.
– А сколько жилых домов в деревне осталось после того, как льнозавод сгорел?
