Всю эту унизительную процедуру я проделал, получил официальные документы и заверил их у нотариуса. На основании всех представленных документов церковь теперь имела право «перекрестить» меня в православную веру...
Эта процедура происходила в торжественной обстановке в лучшей столичной церкви — святой седьмочисленницы. Священник Страшемир Георгиев, сопровождаемый дьяками и певчими, свидетелями кумовьями с крестными, заняли свои места. Свидетелями у меня были студент Пенчо Иосифов и депутат народной палаты Тодор Гайтанджиев, с которым я познакомился через его племянницу, а крестным — Злате Иван Златев.
Наконец 10 мая 1940 года ритуал был совершен. Меня окрестили и дали новое имя. Отныне «англичанину Альфред Джозеф Муней стал называться короче — Александром Муней. Теперь я имел право добиваться болгарского гражданства, оформить законный брак со Славкой Петровой...
Тем временем международная обстановка все больше накалялась. Пламя войны угрожающе расширялось. Огненные языки пожара лизали территории мирных государств, соседствующих с Германией. Искры летели во все стороны...
Оккупанты топтали уже улицы городов не только Австрии, Чехословакии, Польши, но и Югославии. А аппетиты захватчиков все росли и росли. Гитлер выполнял намеченный план захвата европейских стран, порабощения народов...
Нужно было торопиться со сбором информации и передачи ее в Центр. Я нервничал из-за того, что слишком много времени ушло, как мне казалось, на «акклиматизацию».
Все необходимые для радиопередатчика детали я достал и приступил к конструированию его по схеме, которую держал в голове. Вскоре небольшой портативный аппарат был готов. Учеба на курсах по радиоделу пригодилась! После этого я обзавелся малогабаритным хорошим приемником. Казалось, теперь уже можно наконец приступить к работе, наладить двустороннюю связь с Центром. Однако не тут-то было. Вновь возникает очередное «но». Опять кончается срок визы. Время ведь не стоит на месте! Проклятая виза продолжает преследовать меня, сковывает действия.
О том, что сроки визы истекают, я, конечно, не забывал и кое-что предпринимал. Так, сразу же после обручения мною были поданы в министерство внутренних дел документы на получение подданства. Но по Болгарской конституции право на получение подданства имели только граждане, прожившие в стране не менее десяти лет. Что же касается тех, кто вступил в законный брак с болгаркой, но являются иностранцами для данной страны, то им срок установлен в пять лет. А я ведь прожил в Болгарии, будучи уже обрученным, лишь несколько месяцев.
Единственный, наиболее реальный путь, как мне советовали — действовать через царский двор. Этим немедленно и занялись родственники Славки, а также мой «крестный» Злате Иван Златев, который был близок ко двору.
Вскоре мое ходатайство было удовлетворено. Златеву удалось выяснить, что указ о моем подданстве подготавливается и скоро будет подписан. Но время шло, срок визы кончался. Уже оставались считанные дни. И вновь передо мной возник тот же вопрос: как быть, что предпринять сейчас? Власти очень строго следили за соблюдением правил проживания иностранцами, сроками их виз в паспортах.
Выход был один — опять поехать в какую-нибудь соседнюю страну, где имеется болгарское консульство, и добиться там продления визы. Однако куда теперь ехать? Ряд стран Западной Европы теперь уже оккупирован немецкими войсками. Остается только Турция. Но туда я уже как-то ездил с письмом к митрополиту. Снова к нему обратиться? Ничего другого, вероятно, не остается.
Вместе с родственниками жены пришлось пойти на квартиру к турецкому послу в Софии, поведать ему о сложившейся «трагедийной» ситуации и просить вторично дать визу на проезд в его страну. Он пошел нам навстречу...
Я сел в первый попавшийся поезд, направлявшийся к турецкой границе. Дома условился: как только будет обнародован указ о моем подданстве, мне тотчас же посылается телеграмма.
Утром прибыл на пограничную станцию и тут — о радость — меня ждала депеша: «Указ обнародован, возвращайся. Славка».
«Ну, теперь уж, несомненно, все точки над «i» поставлены», — думал я, сидя в вагоне поезда, который вез меня домой.
Наивный человек! Это оказалось не совсем так. Выяснилось, что с момента опубликования царского указа должен пройти еще какой-то определенный срок, и лишь по истечении его можно считать себя полноправным гражданином страны. А пока что нужно каждые полтора месяца ходить в полицию и отмечаться. Это обстоятельство несколько осложняло мою работу, затрудняло выезды из болгарской столицы.
Несмотря на возникавшие различные препятствия, мне все же удалось, наконец, наладить с Центром устойчивую связь, найти людей, через которых я мог добывать сведения, представлявшие интерес для советского командования.
Особенно полезным в этом деле человеком оказался мой «крестный» Злате Иван Златев. Он был подрядчиком большой строительной фирмы в Болгарии, занимавшейся сооружением жилых и промышленных зданий.
