В голове у меня сидел черт и играл на барабане. При этом он гнусно скалился, виляя облезлым задом. Сперва он барабанил медленно, потом все быстрее. Каждый удар раскаленной иглой вонзался в мозг. Затем началось землетрясение, и я открыл глаза. Рядом стоял Самурай и тряс меня за плечо:
– Вставай, Игорь, вставай, время одиннадцать!
Мысли в голове ворочались тяжело, как бегемот в болоте. «Ах да, Семен велел приехать в полпервого», – наконец сообразил я. Лучи солнца пробивались сквозь неплотно зашторенные окна. В комнате царил бардак. На пушистом ковре виднелись грязные следы.
«Во паразиты! – вяло подумал я. – За этот ковер сто штук уплачено».
Но накрутить хвоста приятелям не было сил. Голова трещала по швам, а во рту как сто кошек нагадили. Здорово мы вчера нажрались! Впрочем, не только вчера. Последнее время это случается со мной регулярно, с тех пор, как завалили[1] Грека. При этом воспоминании я поморщился. Мне и раньше приходилось убивать при разборках. Но там все просто: либо ты его, либо он тебя. Грек же ни в кого не стрелял, даже не сопротивлялся. Только плакал...
Послышался тяжелый топот, и в комнату ввалился Малыш. Эту погонялу[2] ему дал Семен ради смеха. Рост у Малыша метр девяносто, вес – сто двадцать. Если хотите получить представление о его внешности – возьмите умственно недоразвитую гориллу, побрейте, наденьте на нее штаны, кожаную куртку – и это точно будет Малыш. Может, Семен так и сделал в свое время? Кто знает...
Перехватив мой взгляд, Малыш заискивающе улыбнулся.
– Где Злой? – прохрипел я, с трудом ворочая пересохшим языком.
– Пошел за пивом, – после некоторого раздумья доложил Малыш.
Самурай, Злой и Малыш – милостью Семена – мои подчиненные: отдельная бригада по вышибанию долгов. Все-таки Семен в душе бюрократ, любит все регламентировать. Малыш тем временем прикурил сигарету и плюхнулся в кресло. Оно жалобно скрипнуло.
– С твоей тушей, Коля, только на полу сидеть, – заметил Самурай.
В это время послышался звонок в дверь.
– Дохтур пришел!!! – радостно заблажил Малыш и побежал открывать.
В комнату мягкой, кошачьей походкой вошел Злой. В руках он держал полупрозрачную сумку, набитую темными бутылками немецкого пива. От их нежного позвякивания у меня потеплело на душе.
– Женька, ты наш спаситель! – обрадовался я.
Злой тем временем выставлял бутылки на стол. Малыш, поскуливая от возбуждения, вертелся рядом – с открывалкой в руках. Самурай тоже был тут как тут.
Ну, наконец-то! Восхитительная струя холодного пива освежающим потоком хлынула в мое раскаленное нутро. Первую бутылку я проглотил залпом. Потом еще одну, уже чуть медленнее. Ну а третью можно посмаковать. Ну вот, постепенно возвращаюсь к жизни. Еще глоточек, еще, а теперь закурим – хорошо!
Все, кроме Злого, с жадностью хлебали «лекарство». Он, видать, подлечился по дороге. Часы показывали половину двенадцатого. Пройдя на кухню, я заглянул в холодильник. Там было пусто. Вчера все слопали, живоглоты. Ладно, по дороге чего-нибудь пожуем. Шашлычка там, то-се. Сейчас с этим просто, были бы лавы[3]. А вот умыться надо. Да и зубы почистить. Перегаром небось несет за версту. Семен этого не любит. Впрочем, черт с ним, переживет. Тоже мне, праведник нашелся! Правда, он действительно почти не пьет, здоровье бережет. И мертвецы ему наверняка не снятся...
Приведя себя в порядок и побрызгав морду французским одеколоном, я вернулся к ребятам. Они приканчивали пиво. Увидев меня, Малыш быстро сцапал со стола последнюю бутылку. «Жаден на выпивку, боров, – подумал я, – ну да ладно».
– Собирайтесь, едем. – Я пристегнул под мышку кобуру с пистолетом.
Ребята засуетились, собирая орудия труда: наручники, дубинки, целлофановый пакет. Наша «восьмерка» с затемненными стеклами стояла у подъезда. Надо бы поменять ее – на «шестерку» или еще лучше на «Запорожец». «Проще надо быть», – как говорит Семен. Здесь он прав. А то мусора[4] как затемненные стекла видят, все норовят документы проверить. Считается, что бандиты обязательно ездят на «восьмерках» с темными стеклами. Обычный стереотип.
– Да заводись же ты, падло!
– Ну все, поехали.
– Алеша, поднимайся, двенадцать часов! – услышал он сквозь сон и лениво открыл глаза.
Красивая все-таки баба Машка! Ноги длинные, грудь упругая, глазищи на пол-лица. Сам он невзрачный, кривоногий, но, когда есть деньги, все доступно, все можно купить. Вот Машку, например. Глядит на него преданно, как собака. Ждет не дождется, когда замуж позовут. Но он еще подумает, благо выбор есть. Дела у Кругляшова последнее время идут превосходно. Время такое, прибыльное. Деньги буквально на дороге валяются, только успевай собирать. Когда в стране бардак и полно дураков – умному человеку рай.
