– Зимой меня покинул муж. Зимой ушла моя Ангелиночка.
– А я зимой нашёл собаку, – Андрей попытался разбавить угрюмость Васильевой.
– Ангелиночка не любила собак, – грустно улыбнулась женщина. – А кошечек любила. Она хотела завести огромного кота. Таких по интернету показывают.
– Мейн-куны, – понял Гольцев. – Хорошие коты. Только дорогие. Мне лично не по карману.
– Ангелиночка могла купить. Только… я сердилась. – Слеза появилась в уголке глаза. Светлана Ильинична вяло смахнула её и более внимательно посмотрела на своего неожиданного посетителя.
– Вы, наверно, из полиции, – вздохнула Васильева.
– Ну, да. Угадали.
– А больше некому меня навестить, – печально заметила женщина. – Вы хотели что-то узнать?
Гольцев смутился. Несчастная мать вызывала исключительно положительные эмоции, и ему хотелось, как можно дольше откладывать неприятный разговор. Он понимал, придётся бередить свежую рану. И делать не хотел этого… вот так сразу.
– Пожалуйста, спрашивайте, что хотели и уходите. Я устала и хочу спать.
– Раз вы просите, – немного растерялся Андрей, – я начну. Но, может, всё-таки сначала фруктики? Моя мама говорит: лимонный чай спасает от любой хвори. Хотите, заварю?
– Тут нечем заваривать чай.
– Как же? – удивился Гольцев. – Я видел электрический чайник в коридоре. Можно вашу кружку? – протянул руку, улыбнулся.
Минуту Светлана Ильинична не решалась. Затем вздохнула и подала кружку: в больнице выдали её, ложку, а также халат.
– Вам с сахаром? Я захватил чайные пакетики и упаковку рафинированного сахара. Оставлю. Пусть будет.
– Почему вы так добры?
– Я не делаю ничего особенного. Подумаешь, напоить чаем.
Светлана Ильинична схватила его за руку, когда он уже собрался уходить:
– Вы точно вернётесь?
В глазах стояла мольба.
– Конечно. Я туда и обратно.
– Спасибо… – отпустила руку.
Андрей пошёл к двери.
Светлана Ильинична опомнилась:
– Молодой человек, а как вас хоть зовут?
– Ой, простите, – остановился, зарумянился, показал удостоверение.
– Андрей… Иванович… Гольцев, – медленно прочитала Васильева. Подняла глаза на сотрудника полиции, мягко улыбнулась. – Очень приятно, Андрей. Я рада, что вы пришли.
***
Мать рассказывала о погибшей дочери так, будто Васильева всё ещё была рядом.
– Моя девочка отличается ото всех остальных. И поверьте, я это говорю не только потому, что она моя дочь. Она, действительно, особенная. – Светлана Ильинична ласково улыбнулась, повернувшись к окну. Продолжила, не глядя на Андрея. – Она совершенно ничего не боится. Я знала… чувствовала, что однажды это закончится плохо. Она ведь без царя в голове. Живёт, как хочет, говорит, что думает. Никого ни во что не ставит. Нет, не подумайте, она хорошая, но характер у неё сложноватый. Мало кому понравится такая прямолинейность. Люди же как, привыкли подстраиваться, уживаться вместе, а Ангелиночка так не умеет. Она с детства оторва. – Посмотрела на Андрея и будто вернулась в реальность. – Бы…ла… оторвой. Простите. В горле пересохло, – сказала и сразу потёрла глаза.
Гольцев протянул салфетки. Его сестра и мама учили всегда иметь при себе бумажные платки и протирать ими все поручни в транспорте. Андрей этого не делал, боясь показаться чокнутым, но упаковку всегда держал в кармане.
Светлана Ильинична высморкалась, скомкала платок, дрожащей рукой забросила в полиэтиленовый пакет к одинокому фантику от мятной конфеты – один из соседей угостил. Подняла мокрые глаза на Андрея.
– Мне не верится, что её убили. Я знаю, она была… непростой девочкой. Но кто мог пойти на убийство? Неужели виновата та дурацкая татуировка? Я говорила, до добра не доведёт знакомство с этим Юрой. Но разве моя девочка кого-нибудь слушала?
– О какой татуировке вы говорите?
– О той, что… простите. В неприличном месте.
Гольцев сделал пометку прямо в мобильном, где уже значились определённые данные по убитой.
– Светлана Ильинична, не могли бы вы рассказать о татуировке поподробнее?
Женщина вздохнула.
– Она сделала её пару дней назад. Уж зачем не знаю. Сказала мне, что на спор по пьяни. Кошмар какой… – Светлана Ильинична скривилась, будто от физической боли, схватилась за сердце.
– Вам плохо? – подскочил Андрей.
– Сердце немного шалит.
– Тогда, может, отдохнёте? Я попозже зайду.
– Нет-нет. Лучше я расскажу всё сейчас. Не хочу, чтобы меня снова тревожили расспросами о моей девочке. Спрашивайте.
– Хорошо. Расскажите, пожалуйста, о том, как вы узнали про татуировку. Быть может, вы знаете, где расположен салон или кто такой Юра?
Светлана Ильинична жестом попросила воды, и когда Гольцев вернулся, с немалым трудом начала рассказ.
Выходя из палаты и стараясь не разбудить измотанную разговорами и волнениями женщину, Андрей уже знал район, где располагался салон, примерное название и имел словесный портрет мастера Юры. Знал Гольцев и причину, по которой Васильева в тот вечер напилась.
Глава 19
