Ушли настырные, а банька аккурат настоялась для гурманов и любителей. Вход пошли армейские раскладушки. Полки конечно низковаты вышли, но разомлеть позволяли с первого захода. Меня хватило на три раза, после чего я как инфузория помылся и потом восседал с глупой улыбкой сиюминутного счастья, завернувшись в простынь. Мутным взглядом от избытка «хорошо то как» я глядел то на небо, то иногда на соседей, пребывавших в такой же нирване душевного равновесия. Мой друг Саня завернувшись как мумия дрых на своей раскладушке возле стенки палатки. Может и мне часок придавить чутка? Моя раскладушка после банных процедур уже высохла.
Наш брезентовый хамам не давал многим покоя. Некоторые предлагали хорошие деньги за организацию сервиса, но после лампасников желание напрягаться, чтобы поделиться счастьем пропало. Единственные кому решили уступить это военным из Р.А., за организацию нам тира с инструктором и его охраны пока будут идти стрельбы из семи наших револьверов.
Проснулся я от людского гомона и топота. Военные приняли наше предложение буквально и чуть ли не строем шли к нам в парную оттуда бегом на берег реки мыться. Пока многие спали, умный бригадир, свернул все наши душевые. Сломают — спросить будет не с кого. Греться у нас пожалуйста, а мыться идите к реке там воды много и она уже прогрелась.
Часам к четырём мы созрели пострелять. Вояки подогнали два БТРа, вот мы между ними организовали рубеж для стрелков. В пятнадцати метрах врыли в землю два столба и натянули между ними шнур. К нему на верёвочках подвесили семь разноцветных тарелочек и под них в кучки свеже откопанного грунта по навтыкали ещё по одной тарелке. Народ стрелял кто как может, опыта у многих ноль. Главное никто при выстреле глаза не закрывал и оружием не махал. Мне наука от Рафика пошла в прок и я потратив два полных барабана промахнулся всего три раза. Удивил всех Воробей этот чума ганфайтинга отжёг по взрослому. Дырявые тарелки на земле улетали, одна за одной, от его стрельбы с двух рук от пояса дуплетом.
— Цирк — дал свою оценку военный.
Не знаю может и цирк, но стой скоростью как отправлял тарелки Саня в полёт не промахнувшись ни разу фактически без опыта стрельбы внушает оптимизм что у нас будет свой чемпион по быстрой укладке негодяев. Резок, скуп на движение и безупречно точен мой друг на короткой дистанции. В конце на пустых барабанах он так закрутил револьверы, что детские спинеры прячутся от стыда в коробки.
Военных демонстрация удали с придурью зацепила и те решили показать, как они могут стрелять с рук на сто шагов.
На вызов ответил Дуб. Он попросил у меня мой СКС. Мне для хорошего человека не жалко пусть развлекаются. Кто стреляет тот сегодня оружие и чистит. Вместо мишеней на проверенные кучки поставили два ярких пластиковых стаканчика, и чтобы их ветром не сдувало, насыпали внутрь песка. Забились на три пристрелочных и три контрольных.
Пока действующие военные и я так понимаю бывшие военные мерялись у кого на ёлке шишки толще, Степанов с Негипой принесли свои штурмовые винтовки пристреляться и проверить качество свеже купленного товара.
Как гласит народная мудрость — В маленькой деревне все развлеченья общие!
Услышав звуки стрельбы, на бесплатное зрелище набежал народ, потом пришёл наш постоянный «итальянский» походный стрелковый клуб со своими спорами. Они орут громче и больше чем стреляют. Вечер стал шумным, а гуляние массовым. У кого было личное оружие, все шли к нам за периметр и жгли патроны и нервы в спорах и пари.
Итог нас просто нагло вытеснили с огневого рубежа. Военные в суете организации стрельб сами не заметили, как переключились на вновь приходящих. В тот момент как начались ставки кто дальше, точнее и громче, мы тихо собрав вещи ушли к себе. Но они то нас не покинули. Крики и всегда неожиданные выстрелы начали раздражать. Быков и Колесник попытались урегулировать ситуацию через охрану.
— Спасибо мы все! Можете сворачиваться.
Но на их доводы об отдыхе и больных им ответили наглые оккупанты:
— До этого вам стрельба не мешала? Не мешала! Больные ещё потерпят, а вы привыкните! Вояки только развели руками. Явно это маленькая месть за душевые, а у остальных от зависти которую вызывал наш сплочённый коллектив.
Только после взятки литрой старшему из Р.А. непонятно чего из Порто-Франко под названием PAPASVINOM, стрелковый шабаш остановился.
Тишина была пугающе прозрачной, и казалось, что воздух давит на поверхность планеты и гудит как натёртый хрустальный бокал.
Странно как быстро я стал ценить немоту окружающего мира — этот покой безмолвия без песен и чириканья птиц при полной сельской пасторали далёкого захолустья, нарушаемую иногда редким вечерним цвырканьем буках в траве. Здесь нет, и ещё долго не будет, оглушающего техногенного шума с водопадом звуков, обрушивающимся на наши органы восприятия, с каждым ударом сердца.
Удалённость от тревожных вибраций города очищает чакры лучше чем баня. А баня в такой тишине это восходящее парение души.
