Водителю нашему, что порезали, передали половину имущества, принадлежащего убийцам, а второю половину на сохранение передали муниципалитету. Если в течении года появятся наследники то отдадут им если нет уйдёт в доход местной «коммуны» и содержание могилы.
— А с третьим что?
— Третьего выгонят с пожизненным запретом на въезд.
— Были бы у наших автоматы, всё могло по другому пойти.
— И про это говорили. Начальство сказало так. Были бы автоматы у наших и не дай бог они выстрелили или направили на кого, то им бы мешок на голову с утра одевали. Мы тут люди мимоходом проезжие прав у нас нет никаких. Только за демонстрацию оружия и угрозу применения в населённом пункте здесь расстреливают на раз.
— Не справедливо.
— Ну может и не справедливо. Такие законы приняты, чтоб все боялись! И свои и чужие!.. Жестокость нужна, чтоб неповадно другим было!
— Может нам раздать покупки? Как народ будем вооружаться?
— Нет, пока не будем. На совещании опять про личное оружие предупреждали, чтобы всё сдавали в оружейки на хранение. Оно так вроде под охраной. Так и у нас оно не на улице лежит. Отдать легко! Обратно забрать трудно. Пусть лежит. Не знает ни кто того и спят спокойно. Бригадиры из головы колоны на совещании крик подняли. Возмущались почему мы револьверы не сдаём. Мы с Михаилом Владимировичем от них еле отбились. Верно говорю?
Быков кивнул соглашаясь с Колесником.
— Еле успокоили. Они с нами ехать боятся. Говорят вы опасные люди с револьверами.
— Только мы к ним с гаечными ключами отношения выяснять не бегаем!
— Так им руководство и ответило. Работников у нас много, а врачей мало. Давайте спать укладываться. Ночь сегодня длинная и некоторым из нас ещё во вторую смену работать.
Ночью мы ходили по периметру стоянки, нарезая круги по лагерю мелкими группами. Говорили за жизнь. Больше знакомились и обсуждали события прошедших дней и перспективы новой работы и вообще жизни здесь как таковой. От непонятных звуков в темноте за периметром иногда становилось не по себе. Глупого желания подойти к заграждению между машин и посмотреть кто там голосит в темноте, никто не проявлял. Признаваться самому себе, а тем более напарникам, что тебе страшно до провалов в кишках и слабости ног стыдно и неловко.
Так у всех и пролетела эта ночь в неловких моментах и общем согласии «А оно нам надо знать, что там так верещит до внезапного выпадения внутреннего стержня уверенности?»
Утро порадовало солнцем и хорошим завтраком. Сборы в дорогу прошли быстрее, чем обычно. Наверное от того, что никто нас не задерживал и колонна сократилась до минимума. Остался только транспорт «Газсервис корпорейшен» и личные автомобили руководства. По хорошо накатанной гравийке мы стали разгоняться и достигли приличной скорости в шестьдесят километров в час. С моей стороны мелькнули два накатанных съезда в прерию. От них уходили полевые дороги с бурой колеёй, вытертой до грунта, от травы. Такое бывает только при постоянном использовании колея уплотняется и трава перестаёт расти в этом месте.
Практически прямое как струна шоссе через пару часов привело нас к «111SD». Небольшая частная станция, представляла из себя квадрат из одноэтажных зданий с двумя крыльями огороженных навесов и башни ветряного насоса. У входа стояли несколько человек, провожая нас взглядами, а под навесами в рядок была выстроена восьмёрка знакомых пикапов и пара тентованых грузовых машин. Не успели мы с Саней обсудить увиденное, как по рации передали команду сбрасывать скорость. Оказалось, нас встречал передовой дозор нашей охраны на броневиках. Вечером на стоянке мы их разглядели — три вида бронированной техники в пустынной окраске. Узнаваемым был один итальянский Iveco LMV, а два других Dzik-3 и AMZ Zubr совершенно не внушали доверия по причине неясности страны производства. Узнать откуда железная арба у арабы не получилось, в экипажах охраны не было ни одного человека говорящего по русски. На вопросы они улыбались и не отвечали, отмахиваясь от нас, как от назойливых мух, и талдычили как заведенные «Sorry without comment!». Потом нас по рации предупредили, чтобы к охране мы не приставали и не смущали людей из местной ЧВК.