В своих путешествиях Конан то и дело встречается с самыми разными людьми — бродягами, авантюристами, наемниками, разорившимися аристократами… Некоторые из них не раз оказывались спутниками киммерийца, и в этом нет ничего удивительного: ведь мир, по большому счету, довольно тесен, и на широкой дороге, по которой ходят искатели приключений, то и дело происходят самые неожиданные встречи.
(«Северо-Запад Пресс», «АСТ», 2009, «Конан. Путь воина»)
Усадьба находилась за городской чертой Ианты и выглядела совершенно заброшенной — как раз то, что требовалось Конану. Он намеревался провести здесь некоторое время вдали от любопытных глаз. Кое-какие богатеи в Ианте, по мнению наблюдательного варвара, были слишком отягощены чрезмерным имуществом, и Конан собирался облегчить им ношу непомерного богатства. Для этого ему необходим был опорный пункт, где можно было спрятаться самому и скрыть награбленное.
Конечно, многого Конан не знал. Например, до поры оставалось для него неведомым то обстоятельство, что в Ианте орудовал он не одни. Случай свел в этом городе сразу нескольких опытных мастеров древнего и почтенного ремесла…
В доме давно не жили. Что случилось с прежним владельцем — Конан естественно, не знал, однако с присущей ему наблюдательностью сделал несколько выводов. Человек, которому принадлежала усадьба, любил роскошь. Даже сейчас здесь сохранилось немало приятных безделушек — увы, не в том состоянии, чтобы можно было продать их с выгодой. Удобно обставленные мягкой мебелью комнаты — опять же, увы, мебель давно прогнила и испортилась, а покрывала и одеяла истлели. Единственное, что было еще годно к употреблению, — это фаянсовая посуда. Однако она как раз ценности не представляла.
Конан устроился так уютно, как только мог и насколько умел — варвар, привыкший вести кочевую жизнь, обычно довольствовался немногим, крыша над головой и высокий забор, отгораживающий нового жильца от взгляда случайного прохожего, — вот предел его требований к убежищу.
Впрочем, кое-что не давало киммерийцу покоя. Почему эту усадьбу бросили? Какая судьба постигла ее прежнего владельца? Даже если он умер почему никто не заявил о правах наследования? Конан сильно сомневался в том, что у богатого человека — а предыдущий хозяин дома и сада, был несомненно, весьма состоятельной персоной, — не нашлись бы какие-нибудь «убитые горем» дальние родственники, которые возжелали бы завладеть этой соблазнительной собственностью.
Нельзя сказать, чтобы эта загадка особенно мучила Конана. Просто он имел в виду, что с усадьбой не все чисто и просто.
Следовательно, размышлял варвар, устраиваясь на ночлег в просторной комнате, которая некогда служила гостиной, а теперь превратилась в спальню для могучего киммерийца и заодно в его оружейную, следовательно, в этом доме и саду стоит поискать. Возможно, отыщется нечто совсем неожиданное…
Неожиданное отыскалось. Точнее, оно свалилось Конану на голову — причем, в тот час, когда он ожидал этого меньше всего. Произошло это посреди ночи.
Странный шум разбудил киммерийца. В незнакомом месте он всегда спал очень чутко, держа меч под рукой. Гибкий и осторожный, как кошка, Конан поднялся и подкрался к окну, не зажигая огня. Что-то происходило в саду. Что-то, за чем стоило бы понаблюдать.
Прильнув к окну сбоку, так, чтобы его фигура не бросалась в глаза возможному соглядатаю Конан жадно смотрел в ночную темноту. Луна ярко освещала сад, заливая его призрачным сероватым светом и превращая все предметы в плоские серые тени. Некоторые из этих теней шевелились.
Сперва одна, потом другая… и третья, одна за другой, три фигуры поднялись над высокой изгородью. Конан и сам мог бы взобраться по стене с легкостью, поскольку вырос в горах и карабкаться по уступам умел не хуже горного барана но эти странные персонажи вовсе не лезли по стене. Они как будто взлетели над ней.
Конан прикусил губу, чтобы не ахнуть от удивления — хотя, казалось бы, повидавший на своем недолгом веку варвар мог бы отучиться от привычки изумляться неведомому! Эти неизвестные действительно летали. В прямом смысле слова. Над их узкими плечами медленно расправлялись крылья, похожие по очертаниям на кожистые крылья летучей мыши. «Оборотни?» — подумал Конан и тряхнул головой. Он терпеть не мог подобной нечисти. Меч словно бы собственной волей шевельнулся в его руке, как будто призывал своего хозяина: убей, убей, избавь мир от оборотней!
Конан едва было не поддался первому порыву, но в следующее мгновение остановился и приказал себе наблюдать и делать выводы, а не бросаться в атаку очертя голову. В этом он усмотрел признак собственной зрелости и чуть усмехнулся, довольный. Еще несколько зим назад киммериец напал бы на непонятных существ, не раздумывая, и сперва уложил бы их одного за другим, а уж после решал, кого уничтожил: демонов, оборотней, колдунов-неудачников или вообще некую неведомую тварь, которой все равно не стоило летать по белому свету и пугать людей.
Трое крылатых посидели на стене, как три грифа, разглядывающие дохлую лошадь и предвкушающие пиршество, а затем медленно спустились в сад. Они парили на широко раскинутых крыльях, как невесомые шелковые платки, раздуваемые ветром, была в их полете странная, завораживающая грация.