Со временем Лиля Литвяк все же добилась своего и стала летать в паре с опытным ведущим — гвардии
полковником Голышевым. Много раз ходили они на ответственные задания и всегда действовали
успешно, хорошо понимая друг друга.
Однажды им пришлось вести неравный воздушный бой против десяти вражеских истребителей.
Полковник погиб в воздухе, а его напарница покинула свой поврежденный самолет с парашютом. Но на
аэродром она не возвратилась. Мы так и не узнали, что случилось с замечательной девушкой Лилей
Литвяк...
* * *
На некоторых страницах летной книжки встречается знакомая роспись. Когда я смотрю на нее, то с
сердечным чувством вспоминаю Льва Львовича Шестакова, командира 9-го гвардейского полка, в моем
понимании — идеального командира.
Первое боевое крещение летчик Шестаков получил еще в Испании. Вернулся на Родину с орденами
Ленина и Красного Знамени. Перед началом Великой Отечественной войны сформировал полк и стал его
командиром.
Я много летал с ним в паре, и что ни полет — то наглядный урок. Вот, например, вылет, помеченный в
книжке датой 21 ноября 1942 года. Вели бой восьмеркой против двадцати вражеских самолетов. В первой
же атаке шестеро наших как-то отстали. Мы с командиром оказались вдвоем, сбили самолет противника.
Потом Шестаков ворвался в строй врагов, а я остался совсем один.
К счастью, вижу: наша шестерка все же приближается. Сбавляю газ, чтобы пристроиться где-нибудь на
левом фланге. Но вперед никто не выходит. За мной увязались и так шли до конца боя и до самой посадки
на аэродроме. Потом командир смеялся:
— А я специально вперед не выходил, чтобы дать тебе стажировку в роли ведущего группы.
Меня удивило редкое хладнокровие Льва Львовича, вздумавшего в горячке боя проводить «занятие» по
[117] групповой слетанности и психологические эксперименты.
Подвижный, энергичный, острый на язык, Шестаков всегда был душой нашего полка. Летчики уважали
его и любили, а кое-кто, зная крутой нрав «бати», побаивался, и не напрасно. За оплошность в бою, за
малейшее колебание он наказывал беспощадно, не принимая во внимание прошлых заслуг. Сам Лев
Львович был мужественным воздушным бойцом. Погиб он в конце 1944 года в бою над Проскуровом. На
земле, рядом с его самолетом, нашли обломки двух «юнкерсов». Одна из улиц города Проскурова теперь
носит имя Героя Советского Союза гвардии полковника Л. Л. Шестакова. [118]
На командный пункт 1-й воздушной армии слетались в тумане. Подходя к месту назначения, маленькие
По-2 ныряли в мутные просветы, торопливо притирались к бугорку у деревни Сырококоренье, а затем
отруливали к большому сараю. Из самолетов вылезали генералы и офицеры, меняли шлемы на
хранившиеся в багажниках фуражки, подтягивали пояса, расправляли перевившиеся в пути лямки
планшетов.
Никто не вспоминал о только что пережитом напряжении и опасном полете. Возбуждение, пожалуй, сказывалось лишь в порывистых рукопожатиях и репликах.
— Давно перешел сюда?
— Сразу же после Кубани. А ты?
— Да уж с месяц как корпус здесь.
— Не знаешь, зачем вызвали?
— Услышим...
Собственно, уже сама встреча такого большого числа командиров авиационных корпусов и дивизий
говорила о важных причинах вызова. Тем более что на этом фронте давно не было активных действий.
Завтра — три года с начала войны. По-видимому, предстоит боевая операция. Операция! Какое емкое
слово! Оно ассоциируется с решительным хирургическим действием...
Обновленные избы, бревенчатые настилы-дорожки вдоль улицы, следы от автомашин и их скопление у
штаба — все вызывало удивление у тех, кто привык к скрытности, кто старался побыстрее замаскировать
свой По-2.
Приглашения ждали на улице. В беседе разбились [119] на группки. Говорили о потерях, сочувствовали
штурмовикам, вспоминали погибших друзей и чуточку хвастались собственными успехами. Пробилось
солнце, ярче заиграли ордена и погоны, и по ним оценивали боевой путь и славу собеседников.
Наконец, вызвали в штаб. Стены избы завешены картами и схемами. За столом Военный совет 3-го
Белорусского фронта. В центре — представитель Ставки Маршал Советского Союза А. М. Василевский.
Он в кителе с полевыми погонами. Тщательно выбритое, округлое лицо с неизгладимыми следами
усталости.
В непринужденной беседе маршал проверяет состояние корпусов и дивизий. Доклады схожи. У всех во
время оперативной паузы накопились силы, и каждый говорит о готовности соединения к активным
боевым делам.
Маршал, слегка постукивая карандашом, заключает беседу краткими словами:
— Так вот, товарищи. Вам предстоит участвовать в крупном наступлении. Одновременно начнут
действовать войска четырех фронтов. Будет нанесен удар по группе немецких армий «Центр», имеющей
в своем составе до пятидесяти дивизий. Главная полоса обороны противника проходит по линии Витебск
? — Орша — Могилев — Жлобин и представляет собой сильно развитую систему полевых укреплений, прикрытую различного рода труднопреодолимыми заграждениями. Предполагается нанести поражение
группе армий «Центр» и выйти к государственной границе Советского Союза.