Это было явно не то, чего я ожидала. Это было… слегка пугающе, если честно. Садхор в целом меня сейчас пугал как своим видом, так и своей нелогичностью. Если вспомнить всё то, что он говорил до этого, и то, что сказал сейчас…
Невольно подумалось, что мне бы сейчас тоже сбежать…
— Что? — Глупо переспросила я, неуверенная в том, что услышала.
Чёрно-золотые глаза полыхнули тёмной яростью, но дракон всё равно с отчётливым рычанием в голосе повторил:
— Ты останешься здесь со мной?
Я и сама не заметила, как задержала дыхание — просто вдруг перестала дышать, чувствуя, как внутри что-то рвётся. Это так глупо и так неправильно!
— Я, — прошептала почему-то хрипло, виновато опуская взгляд.
Я уже думала об этом. И я уже решила, что не могу остаться, даже если Садхор сам делает невероятное и предлагает мне это.
— Просто скажи, — потребовал он.
Слов не было. Я не знаю, как сказать ему своё «нет». Я не знаю, как самой себе сказать «нет», когда сердце кричит «да»!
— Я не могу, — прошептала я и тут же втянула губы в рот, чтобы больше ничего не сказать.
Совершенно ничего. Мне больно даже говорить, а нелогичность собственного поведения заставляет сознание шататься из стороны в сторону.
Я не могу. Не могу. Просто не могу.
Даже если очень хочется — я не могу.
— Значит, нет? — Уже даже не пытаясь скрыть собственной злости, уточнил Садхор.
В последний раз уточнил, я это точно понимала.
Втянув голову в плечи, отрицательно покачала головой, боясь не то что говорить — даже взглянуть на него. И его это совершенно не устраивало, потому что следующим злым приказом, от которого внутри всё сжалось, было:
— Посмотри на меня.
А я просто не могла заставить себя оторвать взгляд от своих стиснутых коленей. Мне казалось, что, стоит только посмотреть ему в глаза, как я снова пропаду, и тогда скажу «да» на любой его вопрос.
— Нет, — прошептала очень-очень тихо.
И сжалась, ожидая чего-то… плохого.
Но ничего не было, лишь тишина. Тягучая напряжённая тишина, что длилась несколько мучительно долгих минут.
— Почему? — Глухо спросил он в итоге.
— Это плохой вопрос, — вздохнула я негромко, — я не могу ответить на него.
Тишина и злое:
— Не можешь?
Прикусив губу, отрицательно качнула головой, мечтая провалиться вот прямо на этом месте.
— Это очень сложно. Я не могу бросить всё и остаться… здесь, — попыталась я объяснить.
Не знаю, понял ли он, но через пару мгновений я услышала лишённое каких-либо эмоций:
— Подойди.
Идти было страшно, но, помня о том, что только он может вернуться меня домой, я поднялась и подошла к нему, всё также не рискую поднимать голову. Страшно было, очень.
— Я спрошу лишь раз, — предупредил Садхор всё тем же лишённым эмоций голосом, — ты хочешь вернуться домой?
И я выдохнула:
— Да.
Яркий свет затопил пространство вокруг меня в тот же миг!
Едва ощутимое прикосновение чужих губ к моим приоткрытым от удивления и страха губам, тихий, полный боли стон и отчаянное:
— Не попадайся мне на глаза. Ради собственной же безопасности, Катя, не попадайся мне на глаза.
А дальше была поглотившая меня тьма… тьма с яркими, прорезающимися даже сквозь сомкнутые веки золотыми искрами…
Глава 16.
— Катя! — Чей-то смутно знакомый голос проник в сознание сквозь толщу сна. — Катя, ты жива?
С трудом разлепив хранящие чужое прикосновение губы, я хрипло прошептала:
— Да…
И замерла, прислушиваясь к ощущениям. Перед глазами продолжали искрить золотые огни, от них не помогали избавиться ни твёрдая холодная земля под спиной, ни общее ощущение качественного избития… в смысле, ощущение во всём болящем теле было такое, будто меня били, долго и со вкусом, не жалея сил.
— Я уж думала, не вернёшься! — Облегчённо выдохнула… бабушка Оля.
Это было похоже на удар, от которого вздрогнуло всё моё тело.
С трудом открыв слезящиеся глаза, я сфокусировала взгляд на обеспокоенном лице склонившейся надо мной старушки, убедилась, что это действительно бабушка Оля… и тёмное, затянутое тяжёлыми тучами небо у неё над головой, и край её дома… потом перед глазами всё поплыло, а сами глаза так нестерпимо зажгло, и ком в горле, и боль, бесконечная невыносимая боль в груди…
— Я всё сделала правильно, — говорить громко не получалось, едва сдерживаемые рыдания сжимали горло и грудь, — я не могла остаться там, мой дом здесь…
— Ох, девочка, — позвала старушка с сожалением, — что с тобой случилось?
И я рассказала. Всё-всё-всё рассказала, вообще всё. Как перенеслась в этот мир, как больше месяца провела на раскопках с учёными, как познакомилась с драконами и духами и… Садхором. Про него говорить было больно, хоть разум и понимал, что это глупо. Совершенно глупо. И больно…
Я проревела до самого вечера.
А потом позвонила мама.
Мы на тот момент допивали уже не знаю какую кружку чая с успокаивающими травами, сидя в кухне у окна, когда где-то совсем рядом зазвонил телефон. Мой.
— Она каждый день звонит, — грустно вздохнула бабушка Оля, виновато отводя взгляд.
Мгновенно побледнев, я отставила кружку на стол, потому что руки задрожали, и тихо спросила:
— Что вы ей сказали?
Наверно, мама уже объявила меня в розыск… Она же с ума сходила всё это время!
