– Вот это тебе повезло, – заявила она мне. – Если твой папа замутит с Луизой, ты сможешь ходить в Театр, когда захочешь. Хотя погоди, есть новость и получше. Если он на ней женится, это будет ваш собственный Театр. То есть Театр моей лучшей подружки. Как же замечательно. Я возьму автографы у всех актеров до единого.
Она все говорила и говорила, но я не слушала. Я думала над ее словами. Женится? Мой собственный папа, Арес, – и женится? Это будет предательство века. Может, я тогда вообще не скажу ему больше ни слова. Никогда. И чтобы мне не пришлось разговаривать с ним сейчас, я вышла из дома на дорогу и стала искать нашу новую кошечку, которую папа так и не назвал Гарфилдом, хоть и обещал. Пока я ее звала, подошла Горемыка Элли из дома напротив.
– Ищешь вашего нового котика?
– Нет, – ответила я. – То есть да.
– Поняла, – сказала она. – Раз и да, и нет, значит, заботит тебя что-то другое.
– Да, – подтвердила я.
– Мне нравится ваш новый котик. Напоминает моего.
Я чуть не ляпнула: «Да он же совсем непохож на Гамбито». Хорошо, что вовремя сдержалась. Иначе как бы я объяснила, откуда знаю ее кота?
– Кармен – девочка, – только и сказала я, но Элли, кажется, меня не слушала.
Видимо, и ее заботило что-то другое.
– Знаешь, я слышала, что они все-таки заберут машину Анны.
– Заберут? А ей куда деваться?
– Анне? Кто знает? Кого это волнует?
– Вас волнует.
– Да, но, видимо, этого недостаточно.
– Наверняка есть и другие.
– Раньше у нее были две лучшие подруги. Виктория и Ирини. Виктория вроде бы уже умерла. Ирини владеет ларьком на площади.
– Маленьким Раем?
– Каким еще раем? Ларьком, говорю.
– Да, этот ларек дети называют Маленьким Раем.
– Могу себе представить. Меньше, чем на рай, Ирини бы не согласилась. Она с юных лет боролась за рай на земле.
