Крылатый лев полностью

– По сути, ты прав, молодой человек, – Колдун, ерничая, провел свободной рукой по косичкам Вишни, та беспомощно дернулась. – Девочка мне ни к чему. Но мне нравится смотреть, как ты, сын воина, превращаешься в падаль.Ты ведь в ногах будешь валяться, чтобы я не трогал твою подружку! Мне это подарит нежную радость. А еще… – он резко дернул Вишню за косу, та охнула, – мне доставит несколько приятных минут горе твоего папаши, красавица! Учитель сам виноват, нечего было лезть не в свое дело. Лучше бы правильно воспитывал дочь, чтобы не побрела в леса абы с кем… В городе я скажу, что детей растерзали горелые шакалы, и проведу памятный обряд. …Облако, белочка, что ты вьешься вокруг меня, милое? Ты уже не поможешь своей девочке. Ничем не поможешь. Ты тоже вскоре растаешь, готовься к этому.

В отчаянии я сжимал рукоятку меча и ненавидел себя за то, что поддался простецкому, в сущности, гипнозу. С какой жадной ненавистью я бросился бы сейчас на Колдуна и разнес в клочья! Но ведь он мог в любую секунду полоснуть Вишню…

Все же я решился – будь что будет! – и схватился за клинок. Но боевой вопль разрезал ночную тьму, и огненная молния ударила в середину кострища. Над нами возвышался дракон – язык не поворачивался назвать разъяренное, взбесившееся чудовище ламповым именем Кузя. Я и помыслить не мог, что ушастый огурец с крылышками может быть таким страшным и грозным. Да и доброго, мягкого Пряника, оседлавшего дракона, невозможно было представить отважным летучим всадником.

Дракон гулко зарычал, выпустив в черное небо столб огня, и поляна озарилась болезненным алым светом. Колдун, дернувшись, ослабил пальцы, и Вишня выскользнула у него из рук. Выдернула тряпку изо рта, мучительно закашлялась…

– Лион, Вишня, отойдите, быстро! – крикнул с высоты Пряник, и я схватил Вишню за плечи. Мы отбежали в сторону, а Колдун – я видел это! – растерялся. А кто бы не растерялся, когда на него нападает свирепая зубастая зверюга?

– Убери ящерицу, парень! – визгливым, совсем не менторским голосом завопил Колдун и отпрыгнул, в панике подхватив полы немыслимого одеяния. – Иначе превращу ее в мокрицу, да и тебя заодно!

– А вы попробуйте! – крикнул сверху Пряник.

– И уничтожу твоих друзей!

– А вы попробуйте! – звонко повторил Пряник, а дракон плюнул очередной огненной порцией. «Еще один такой плевок – и конец Колдуну», – понял я. Конечно, мне нисколько не было его жаль – можно ли сочувствовать тому, кто чуть не прирезал тебя и твою подружку? Но и смотреть, как человека сжигают заживо, точно на средневековом костре, тоже не улыбалось.

Видимо, и Пряник не решался выступить в роли инквизитора, поэтому драконом управлял так искусно, что полыхающие шары падали не на сухую траву и не на черный наряд Колдуна, а прямиком в кострище.

Искра все-таки попала Колдуну за ворот, и тот не стал ждать, пока превратится в бифштекс или паровую котлетку. Дико вскрикнув, он мгновенно провел ладонями по бесформенному одеянию, сбивая огонь, и мы с изумлением увидели, как широкие рукава становятся темными крыльями, а полы, фалды и отвороты сворачиваются, сбиваются, складываются, превращаясь в крепкое тело. Через пару секунд возле костра сидела невиданных размеров птица – страшная, черная, с кроваво-алым пятном на макушке и долгим острым клювом. Пронзительно вскрикнув, птица взмыла в ночное небо. Хлопая крыльями, она стрелой пролетела рядом с драконом и растворилась в синеватой лесной дали.

– Ушел оборотень… –- прошелестела Вишня.

– Жалко, что ушел! – заявил Пряник, опускаясь с Кузей на землю. Но было понятно, что он не огорчен, что не спалил Колдуна, – все-таки школьник, а не палач. И Пряник (да не Пряник он уже был, а просто Пашка), и дракон тяжело дышали, даже глаза у них в тот момент были похожи – круглые, блестящие, темные и слегка безумные.

– Ты молодец. Герой, – уважительно отозвался я.

– Это Кузя молодец, – проговорил Пряник, но было видно, что ему приятны мои слова.

А Вишня молчала. Бледная, со встрепанными косами, она смотрела в костер и крепко обнимала облачную Белку.

– Вишня, все закончилось, – тихо проговорил я. – Он больше к нам не сунется. Понял, что Кузя от него мокрого места не оставит.

Вишня не ответила.

– Я не знал, что он умеет превращаться в птицу, – сказал я, чтобы хоть что-то сказать. – Но он же Колдун. Что уж тут такого удивительного…

– Ты думаешь, я испугалась? – сердито обернулась Вишня. – Хотя – да, испугалась… – вдруг призналась она и еще крепче сжала Белку. – Думала, останется от Вишни только косточка…

Вишня рассмеялась, и мы тоже.

– Значит, это с ним Кузя в воздухе столкнулся, – сказал я. – Вот почему мы упали! Мерзкая птица.

– Может, и с ним… – задумчиво проговорил Пашка. – А может, и нет. Мне показалось, что та тварь куда крупнее была. Ну ничего, мы всех победим, да, Кузя?

Мы обернулись к дракону и обомлели. Кузя завалился на бок – явно не для того, чтобы поспать. Из горла доносились едва слышные сдавленные хрипы.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ