Двадцать четвертый роман (тридцатая книга) серии. Август 1941-го года. Наш герой оказывается в районе Качи (Крым). Он выдает себя за единственного спасшегося с потопленного немцами корабля, эвакуировавшего жителей из Одессы, и становится курсантом военной летной школы. После чего воюет на пикирующем бомбардировщике "Пе-2" во время зимнего контрнаступления под Москвой, а затем на штурмовике "Ил-2" во время Сталинградской битвы. Из-за козней недоброжелателя оказывается сосланным в полк по перегонке самолетов, полученных по ленд-лизу. На Аляске он инсценирует свою гибель и становится летчиком ВВС США, воюет на Тихоокеанском военном театре на бомбардировщике "A-20Г Хэвок", а вернувшись с войны, живет, как умеет, в том числе подрабатывая "медвежатником" и сценаристом в Голливуде.
КРЫЛАТЫЙ ВОИН
Двадцатый четвертый роман (тридцатая книга)
цикла «Вечный капитан»
1. Херсон Таврический (Византийский).
2. Морской лорд.
3. Морской лорд. Барон Беркет.
4. Морской лорд. Граф Сантаренский.
5. Князь Путивльский.
6. Князь Путивльский. Вечный капитан.
7. Каталонская компания.
8. Бриганты.
9. Бриганты. Сенешаль Ла-Рошели.
10. Морской волк.
11. Морские гезы.
12. Морские гёзы. Капер.
13. Казачий адмирал.
14. Флибустьер.
15. Флибустьер. Корсар.
16. Под британским флагом.
17. Рейдер.
18. Шумерский лугаль.
19. Народы моря.
20. Скиф-Эллин.
21. Перегрин.
22. Гезат.
23. Вечный воин.
24. Букелларий.
25. Рус.
26. Кетцалькоатль.
27. Намбандзин.
28. Мацзу.
29. Национальность — одессит.
30. КРЫЛАТЫЙ ВОИН.
1
До берега доплыл всего минут за пятнадцать, благодаря чему появилась надежда, что, может быть, я все еще в тысяча девятьсот двадцать пятом году. Аэроплан утонул, никто не будет искать меня здесь. Доберусь до Одессы, оттуда до реки Днестр. С моими талантами прорваться через нынешнюю советскую государственную границу не трудно. Вернусь в Женеву к семье и сытой и спокойной жизни и зарекусь помогать кому бы то ни было.
Берег был высокий, обрывистый, с узеньким песчано-галечным пляжем. В одном месте обсыпался когда-то давно, образовав внизу пологий склон, поросший невысокими деревьями и кустами. Я забрался туда, сделал лежку из веток и травы, после чего разделся, выкрутил одежду и снова надел. Сразу стало теплее. Сушить лук и стрелы не решился, чтобы не спугнуть удачу. Я в настоящем, никакого прошлого! Положил мокрый сагайдак под голову и накрылся кожаной летной курткой. Долго не мог согреться, а потом вдруг накрыло.
Разбудили меня чайки. Только взошло солнце. Ветер затих. Пасмурно, но тучи не дождевые, ползут лениво. Золотые карманные швейцарские часы показывали восемь минут седьмого. Проверил, не стоят ли? Тикают, гады, никакое море им не страшно. Одежда почти высохла, не мерз. Хотелось пить и есть. В кабине были бутерброды и фляга вина с водой, но не захватил их.
Спустился к морю, чтобы посмотреть, какого черта сюда прилетели чайки, и увидел на мелководье что-то темное. Сперва решил, что тряпки какие-то, но, подойдя ближе, разглядел, что это труп мужчины в темном костюме и лицом вниз. Шея была расклевана чайками. Вытащил его на берег. Утопленнику немного за сорок. Рубашка белая без воротника. Галстук отсутствовал, видимо, как классовое недоразумение. Костюм, с учетом советской моды, был такой же, какие я видел неделю назад в Одессе. Часов на трупе не было. В правом кармане пиджака нашел простенькую бензиновую зажигалку, в которой зубчатое колесико надо крутить пальцем, и пачку размякших папирос «Беломорканал» — и стало грустно.
Я два года бороздил эту мегастройку сталинизма. Двести двадцать семь километров страха, как судоводители называли Беломоро-Балтийский канал. Каждый год по несколько аварий. Точные даты строительства не помнил, но случилось это после окончания новой экономической политики, когда к власти пришел вождь народов, настроил концлагерей и нагнал в них зеков, в большинстве своем политических, которые бесплатно, только за жратву и робу, настроят много всяких достижений советского народа, включая ББК. То есть я в будущем. Осталось выяснить, в насколько далеком. В правом кармане брюк утопленника обнаружил три купюры: один червонец с Лениным на лицевой стороне, пятерку с летчиком и трешку с двумя солдатами с винтовками, а на обратной были написаны номиналы на нескольких языках народов СССР. Еще были монеты на сумму около рубля. Одна копейка, две, три и пять бронзовые, похожие на те, что будут и в последние годы советской власти, а никелевые десять, пятнадцать и двадцать отличались тем, что цифра размещалась в восьмиугольнике. Монеты и купюры тысяча девятьсот тридцать восьмого года, кроме червонца, который был на год старше. Значит, Вероник уже не менее сорока девяти лет, а моим дочкам двадцать четыре плюс. Теперь они старше меня. Пожалуй, нет смысла напоминать им о пропавшем давным-давно муже и отце, резко помолодевшем. Мне еще или уже нет девятнадцати. Начнем сначала и начнем с нуля.
Справа заметил другой труп, женский, лицом кверху и с выклеванными глазами и подпорченными щеками и губами. Одета в ситцевое красное в черную полоску платье и вязаную черную кофту. На безымянном пальце правой руки тонкое серебряное колечко. Решил не брать. Возьни с ним будет больше, чем оно стоит.
