– Успокойте меня, – скорбно заметил Илка, по-прежнему сверля крайна мрачным взглядом, – скажите, что это особая лютня. Зачарованные струны и все такое прочее.
– Паршивая лютня, – крайн прошелся пальцами по струнам, в задумчивости ковырнул ногтем отставший лак, – расстроенная и совсем рассохлась.
– Тогда что это было? – не отставал Илка.
– Да что было-то?! – не выдержал Варка и впервые прямо взглянул на крайна.
– Голос у тебя сломался, – невозмутимо сообщил крайн, – тебе шестнадцать есть уже?
Варка пожал плечами. Честно говоря, он не очень твердо помнил, какое нынче число. А про свой день рожденья и вовсе два года не вспоминал.
– Теперь будешь петь, никуда не денешься.
Илка закатил глаза, ухватил под локоток прекрасную Илану.
– Пошли отсюда. Здесь воняет.
– Варочка, ты приходи к ужину, – на ходу защебетала Ланка. – Мы пирог испечем. А потом споешь нам, как раньше. Про водяного и королевскую дочь. Или про верную Эдиту Лебедь Белую.
Фамка опустила глаза, согласно кивнула.
– Ага, – сказал Варка, – вы идите. Я щас.
Осторожно затушил жаровню, завязал горшок тряпицей, поставил на полку, принялся собирать мешочки с травами. Господин Лунь перестал играть, закинул руки за голову, прикрыл глаза.
– С днем рождения, Ивар.
– Так это что, был подарок? Кому? Кто я вам? Враг? Раб? Палач? Ручная зверюшка?
– Все Пригорье считает, что ты мой сын, – не открывая глаз, отозвался крайн. – Полагаю, лучше не разочаровывать этих простодушных людей, посвящая их в наши сложные отношения.
Варка внимательно осмотрел захламленный стол, осторожненько, за горлышко вытянул из беспорядочной груды самых нужных вещей хитроумно закрученную реторту, взвесил на руке и с силой хрястнул о стену.
– Приятно сознавать, что наши чувства взаимны, – светским тоном заметил крайн.
Варка повертел в руке отбитое горлышко, присел на корточки и принялся медленно, по одному, собирать осколки.
Золотое колесо кружилось, рассыпая яркие искры. Мелькали зеленые косогоры в желтых купавках, белые вершины в синем небе, слепящий блеск солнца, отраженного в бурной по весне Тихвице. Варка плясал, забыв себя, яростно, отчаянно. Вихрем летали длинные светлые волосы, широкие рукава белой рубахи, яркие кисти опояски. Быстрее, быстрее, чтобы свалился наконец с плеч тяжкий груз минувшей зимы.
Зимой Варка ухитрился как-то свести страховидное бельмо с глаза Старостиной дочки в приграничных Бродах. Теперь староста выдавал ее замуж. Варка был торжественно приглашен на свадьбу и сразу решил прихватить с собой Жданку, которая в последнее время отчего-то печалилась. С ними тут же напросилась давно мечтавшая потанцевать Илана. За ней увязался Илка, который вовсе не хотел, чтоб она танцевала с кем попало. Тогда Варка уговорил и Фамку, чтоб не скучала в одиночестве. Запретить им никто ничего не мог. Господин Лунь с утра пораньше снова отбыл в Бренну.
И вот теперь Жданка радостно скакала среди танцующих в развеселой компании девчонок-подлетков, прекрасная Илана наслаждалась почтительным поклонением десятка местных кавалеров. Фамочка, правда, стояла в сторонке, солидно беседовала с мамашей жениха и тетушками невесты. Глаз, что ли, у местных парней нету? Ну да, здесь же худые не в чести. Всем подавай поглаже да потолще. Варка подумал, что надо будет непременно самому ее пригласить.
Сам же он доплясался до того, что ног под собой не чуял, потом ни с того ни с сего обнаружил, что обнимается в прибрежных кустах с какой-то девицей, потом со вкусом подрался с ухажером этой девицы. Ухажер был настолько пьян, что уже не отличал пресветлых крайнов от обычных людей.
В общем, Варка провел время с большой пользой. И вот теперь его снова несло в танце. Приглядевшись к мельканию ярких лент, он вдруг сообразил, что пляшет с самой невестой и прижимает ее, пожалуй, гораздо крепче, чем позволяют приличия. Испуганно скосил глаза, отыскивая разъяренного жениха, но у невесты, как оказалось, был свой интерес.
– Пресветлый господин крайн, – начала она, проникновенно глядя ему в глаза, – сказывают, вы так поете, что ветер замирает, облака останавливаются, птицы, заслушавшись, на лету падают.
– Любят у нас приврать, – небрежно заметил Варка, – мухи на лету дохнут – это да.
Свой новый голос он берег, словно боялся растратить напрасно. Пел только для своих, а то и вовсе в одиночестве, в лесу или забравшись куда-нибудь на скалы, поближе к Садам. Интересно, откуда они знают. Не иначе, Ланка проболталась.
Девица хихикнула.
– Спойте, господин крайн. Нехорошо невесте отказывать.
