Крайн склонился над одним из людей Стефана, скорчившимся у стены, попытался воткнуть факел в щель между камнями мостовой – не получилось. Тогда он обернулся и, взглянув на Варку, приглашающе качнул головой.
Варка поднялся, пошатываясь, едва не споткнулся о Стефана, шагнул вперед, принял факел. Наказания, конечно, не избежать, но лучше разъяренный Крыса, чем вконец озверевший Стефан с его мантикорами.
– Зачем? – возмущенно спросил он спустя пять минут.
– Что зачем? – ровным голосом отозвался Крыса.
– Зачем вы спасаете этого! Там Илку чуть не убили.
– А этого кто порезал?
– Я, – признался Варка.
– Почему-то я так и думал. Я спасаю не его, а тебя. Ты еще не убийца. Хочешь им стать?
– Нет! Я только защищался!
Крайн поднял на него непроницаемый, стеклянно-равнодушный взгляд.
– Час назад, сидя дома, ты был защищен куда лучше, чем любой из жителей этой несчастной страны. Но тебе захотелось поиграть с острым железом.
– Нет, я…
– Люди обожают оружие. Людям нравится убивать. Людям хочется убивать.
– Людям?! – не выдержал Варка. – А сами-то! За минуту шестерых прикончили.
Крайн встал, вытянулся во весь свой немалый рост, посмотрел на Варку сверху вниз, как умный старый кот на обнаглевшую мышь.
– Они плохо пользовались своими телами. Теперь им придется жить только с помощью разума и души. Ну а если у кого-то таковых не окажется, что ж, тем хуже для них.
– М-м-м, – высказался в щель мостовой неподвижно лежащий Стефан.
– О, речь почти сохранилась, – огорчился крайн, – слаб я нынче, совсем никуда не гожусь, – сокрушенно вздохнул и ловко полоснул неизвестно откуда взявшимся ножом по веревкам, стягивавшим Ланкины руки.
Получив свободу движений, Ланка немедленно разрыдалась и, бросившись к нему на грудь, прижалась так крепко, словно собиралась пробиться внутрь и свить там себе безопасное гнездо. Так что крайн временно выбыл из игры, и Илку пришлось развязывать Варке.
Ланкины слезы не помогли. Господин Лунь по-прежнему смотрел на них холодно, как на случайных малоприятных знакомых.
– У кого перо? – глядя поверх голов, отрывисто спросил он.
– У меня, – признался Варка.
Крайн молча протянул руку и держал так, пока Варка негнущимися пальцами выдергивал перышко из-под воротника.
– Значит, ты зачинщик?
– Не… – прохрипел цеплявшийся за Варку Илка, – он не хотел. Это я. Нам бы удалось… я не понимаю… Никто не знал, что мы можем…
Крайн хмыкнул и неспешно двинулся к Птичьему фонтану. Ланка висела у него на руке, то и дело жалобно всхлипывая.
– Никто? – заметил он немного погодя. – Уверены?
Варка поднял факел повыше. Шагнул вперед и споткнулся о валявшийся поперек переулка костыль. Хозяин костыля, в этот самый миг тянувший к нему руку, отпрянул и попытался отползти к стене.
– Витус… Но почему?!
– Правильный вопрос «за сколько?», – шелковым голосом заметил крайн.
– Нате, подавитесь! – крикнул Витус, швырнув им под ноги зажатые в кулаке монеты. Монеты покатились, запрыгали по брусчатке с чистым радостным звоном. Илка мгновенно сосчитал их, и его скрутило от возмущения.
– Всего за пять… И еще остался поглядеть, как нас метелят. А она… они же могли ее…
Ланка вздрогнула и покрепче вцепилась в неподвижного как фонарный столб крайна.
– Да идите вы! – заорал Витус. – У меня мать больна! Отец последнюю рубашку пропил! Работы нет! Жрать нечего!
– Все это необыкновенно занимательно, – заметил крайн, приподняв левую бровь, – но через пять минут здесь будет усиленный мантикорами ночной дозор.
Варка переступил через разбросанные монеты и поволок Илку к обгорелым развалинам.
Через пять минут они стояли под мертвым деревом. Пригорская ночь была морозной. Игольчатые огромные звезды отражались в нетронутых голубоватых снегах. От хижины, проваливаясь почти по колено, к дереву уже бежали Жданка и Фамка.
– Я хотел бы показать вам кое-что, – тихим бесцветным голосом сказал крайн, – идемте.
Все, конечно, пошли. И зареванная Жданка, выскочившая из дому босиком, и дрожащая как осиновый лист Фамка. Совсем недавно, едва поддавшись тревожной дремоте, она очнулась от дикого Жданкиного вопля:
– Варка! Варку убивают!
– Где? – резко спросил проснувшийся крайн.
Но Жданка ничего не могла объяснить, только тряслась всем телом и захлебывалась от рыданий.
– В Липовце, наверное, – тихонько предположила Фамка.
– Песья кровь! – выплюнул крайн, оделся и ушел, хлопнув дверью, оставив Фамку и Жданку в темноте и страхе.
Страхи разрешились очень быстро. Не прошло и получаса, как поборники мщения и справедливости вернулись назад, побитые, потрепанные, до смерти перепуганные, но живые.
Крайн привел их обратно к дому (а куда еще он мог их здесь привести?) и остановился напротив полузасыпанной снегом поленницы.
– Дрова, – сообщил он.
Никто не спорил. Дрова – они и есть дрова.
– Берите каждый по полену.
– Так тепло же, – пробормотала бережливая Фамка, – с вечера топлено.
