— Это очень серьезно, — уныло забубнил Дуг Доэрти, хлопая ресницами за толстыми линзами очков. — Теперь на нас навалится НКТБ…
Кейси наклонилась к Ричману и зашептала ему на ухо:
— Национальная комиссия по транспортной безопасности, как правило, берет на карандаш все происшествия, повлекшие за собой человеческие жертвы.
— Но только не в этом случае, — возразил Мардер. — Речь идет о зарубежном перевозчике, вдобавок инцидент случился в международном воздушном пространстве. НКТБ по уши завязла в расследовании колумбийской катастрофы. Мы думаем, они предпочтут закрыть глаза на наше дело.
— Турбулентность! — презрительно фыркнул Кен Бэрн. — Это подтверждается?
— Нет, — ответил Мардер. — Когда произошел инцидент, борт находился на высоте одиннадцать километров. Ни одно судно, побывавшее в том районе и занимавшее тот эшелон, не сообщало о каких-либо затруднениях с погодой.
— Что показывают спутниковые погодные карты? — спросила Кейси.
— Еще не поступили. Ждем.
— А пассажиры? Капитан оповестил пассажиров? Была ли включена панель, требующая пристегнуть ремни?
— Пассажиров еще не опрашивали. Но, по предварительным сведениям, объявления не было.
На лице Ричмана вновь появилась озадаченная мина. Кейси черкнула в своем блокноте и повернула его так, что Боб мог прочесть:
— Пилота расспросили? — произнес Трунг.
— Нет, — ответил Мардер. — Экипаж посадили в транзитный самолет и отправили домой.
— Замечательно! — воскликнул Кенни Бэрн, швырнув карандаш на стол. — Только этого не хватало! Заварили кашу и смылись.
— Прошу вас осторожнее выбирать выражения, — ледяным тоном произнес Майк Ли. — От имени перевозчика заявляю: мы вынуждены признать, что члены экипажа действовали ответственно. У них нет никаких обязательств перед нами, но, учитывая, что у гонконгской администрации воздушных перевозок могут возникнуть вопросы, они поспешили вернуться домой.
Кейси написала:
Опросить экипаж представляется невозможным.
— Нам э-ээ… известно, кто капитан? — робко спросил Рон Смит.
— Да, — сказал Майк Ли. Он сверился с блокнотом в кожаном переплете. — Некто Джон Чанг. Сорок пять лет, проживает в Гонконге, шесть тысяч часов налета. Капитан корабля N-22, принадлежащего компании «Транс-Пасифик». Весьма опытный пилот.
— Вот как? — осведомился Бэрн, подавшись вперед. — Когда его тестировали в последний раз?
— Три месяца назад.
— Где?
— Здесь, — ответил Ли. — Инструкторы «Нортона», на тренажерах «Нортона».
Бэрн откинулся на спинку кресла, недовольно фыркнув.
— Какие оценки он получил? — спросила Кейси.
— Самые высокие, — сказал Ли. — Можете проверить экзаменационные ведомости.
Кейси написала:
— Как вы думаете, мы сможем его опросить? — заговорил Мардер, обращаясь к Ли. — Он согласится побеседовать с нашим сервисным представителем в «Кайтаке»?
— Я уверен, экипаж пойдет нам навстречу, — отозвался Ли. — Особенно если вы предложите вопросы в письменном виде… Полагаю, мы получим ответы в ближайшие десять дней.
— Хм-мм… — недовольно протянул Мардер. — Так долго…
— Если мы не опросим пилота, могут возникнуть затруднения, — вмешался Ван Трунг. — Инцидент случился за час до посадки, а регистратор переговоров в кабине фиксирует лишь последние двадцать пять минут. Иными словами, РПК бесполезен.
— Верно. Но у вас есть еще РПД.
Кейси написала:
— Да. РПД у нас есть, — отозвался Трунг. Однако в его голосе сквозило сомнение, и Кейси понимала, почему. Регистраторы полетных данных славились своей ненадежностью. В представлении большинства людей эти загадочные «черные ящики» скрупулезно хранят все тайны полета, но на самом деле они зачастую попросту не работают.
— Я сделаю все, что в моих силах, — пообещал Майк Ли.
— Что мы знаем об этом корабле? — спросила Кейси.
— Самолет новый, — ответил Мардер. — В эксплуатации три года. Четыре тысячи часов налета и девятьсот циклов.
Кейси написала:
— Когда в последний раз производились регламентные работы? — мрачно осведомился Доэрти. — Боюсь, нам придется ждать отчет несколько недель.
— В марте, по программе «С».
— Где?
— В Лос-Анджелесе.
— Иными словами, работы скорее всего были проведены качественно, — сказала Кейси.
— Да, — подтвердил Мардер. — Итак, для начала у нас три версии — погода, человеческий фактор и технические неполадки. Какая неисправность N-22 могла вызвать такое поведение машины, будто она попала в зону турбулентности? Неполадки в органах управления?
— Да, конечно, — уныло произнес Доэрти. — Например, выпуск интерсепторов. Предкрылков, — поправился он, взглянув на Боба, как будто новый вариант термина мог тому лучше объяснить, о чем идет речь. — Придется проверить гидравлику, приводящую в действие все поворотные плоскости.
— Авионика?
Трунг писал что-то в блокноте:
— В настоящий момент меня больше всего занимает вопрос, почему автопилот не перехватил управление. Сказать более определенно можно, лишь изучив содержимое РПД.
— Электроника?
